Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Российские мусульмане-татары: от общины к нации (конец XVIII - начало XX вв.)
05.02.2009

Предисловие

К единству нации через единство веры 

Самые первые слова конституции нашей страны гласят: «Мы многонациональный народ Российской Федерации». Поэтому изучение  российских наций представляет собой не только научный и образовательный, но и политико-правовой интерес. Однако нация не может быть создана и существовать без своих институтов, имеющих определенную самостоятельность (автономию) от других этнических коллективов.  Исторически сложились три формы автономии: религиозная, национально-культурная и территориальная. Первая исторически характерна для мусульманских государств, теория второй была  разработана социал-демократами Австро-Венгерской Империи на рубеже XIX–XX вв., а третья была провозглашена большевиками в ходе гражданской войны и дала им возможность разгромить «белое движение», отстаивавшее принцип единой и неделимой России.  Критики со всех сторон единодушно доказывали, что принцип автономии противоречит программе большевиков, и они превратили его в «кукольную автономию», национальную по форме, но контролируемую центром по содержанию.

Откуда же зародилась современная татарская нация, и откуда взялось само понятие «миллет»?  Некоторые исследователи вообще требуют говорить только о российской нации и нерусских этносах, отказывая народам, не имеющим независимых государств, в наличии и собственной нации.  Вернемся к религиозной автономии, традиционно определяемой в мусульманском мире как: «миллет – это форма церковного и религиозного самоуправления». Однако уже великий татарский историк Шигабетдин Марджани сравнивал институт Духовного Собрания с Шейх-уль-исламами и казыями Румелии и Анатолии в Османской Империи. По справедливому утверждению Ф. Жоржона, в Османской Империи Шейх-уль-ислам представлял собой «разновидность религиозного функционера на службе Порты»[1]. Аналогичным было положение и оренбургского муфтия.

В отличие от России, в Османской Империи немусульманские миллеты пользовались правом самостоятельного избрания главы национальной церкви. Российской особенностью являлся и институт указов на должности духовных лиц. Новым моментом была и централизация под руководством главы церкви, тогда как ранее ахуны выполняли функцию глав духовенства либо в крупных городах (у татар), либо для территориальных единиц – даруг (в Башкирии). Оренбургское магометанское духовное собрание (ОМДС), основанное в 1788 г., было высшей инстанцией духовного суда с распорядительными (назначение духовного лица для разбирательства) и контролирующими (отмена решения духовного лица и вынесение окончательного постановления) функциями. Поэтому татароязычным названием ОМДС было «Махкама-и-Шаргыя Оренбурджия» – Оренбургский Шариатский суд. В правоприменительной практике оно руководствовалось своеобразным синтезом норм шариата и общероссийского законодательства. Издание фетв муфтием и казыями протекало под наблюдением губернской администрации и Министерства внутренних дел. Под давлением властей ОМДС принимало постановления, запрещавшие религиозным служителям применение тех положений шариата, которые противоречили законам Российского государства. ОМДС были поручены следующие вопросы: «давать мусульманам подчиненного им округа фетвы о верности или ошибочности деяний в религиозных делах; принятие экзаменов у лиц, назначаемых на должности выполняющих обязанности по Шариату, ахунов, мухтасибов, мударрисов, хатыбов, имамов и муэдзинов в вопросах науки, практики и морали; выдача разрешений на строительство и ремонт мечетей; раздел имущества мусульман (мирас), заключение браков (никах) и разводов (талак) по Шариату». [2]

История ОМДС для мусульман Европейской части России и Сибири является ключом к пониманию формирования современной российской уммы на этих огромных пространствах. Великий улем и будущий муфтий Риза Фахретдин в 1908 г.  в книге  «Исламнэр хакында хокумэт тэдбирлэре» (Правительственные распоряжения, касающиеся мусульман, 1908.)   сформулировал три основные задачи, обусловившие возникновение ОМДС:

1. создать любовь к России со стороны восточного Ислама;

2. оставить без силы не имеющих официального статуса улемов, оказавшихся под скипетром России;

3. превратить Ислам на берегах Волги и Урала в официальную религию и распространить везде мектебы и медресе.

Поэтому само существование ОМДС, его деятельность, направленная на централизацию и контроль над кадровым составом духовенства, долго вызывали сопротивление у части общества, что получило отражение в движениях абызов и ваисовцев. Идея использования ОМДС для нужд миллета была разработана только Ш. Марджани в 1860-е гг. в его попытке превратить муфтия из чиновника в духовного лидера мусульманской общины [3].

Система миллетов являлась основной формой существования немусульманских конфессиональных общин в рамках мусульманских государств. Она была сформирована еще в X веке и регулировалась нормами шариатского права. По ней мусульманский правитель обладал всей полнотой власти над территорией страны, ее военной организацией и налоговой системой. Одновременно  халиф являлся главой мусульманской общины – уммы. Немусульманские общины, верящие в единого Бога, образовывали  миллеты и имели право самостоятельно выбирать своего главу, который   затем утверждался халифом. В функции патриарха, например, входили вопросы внутрицерковной жизни, образование детей-мирян, вопросы церковного права. Патриарх считался единственным законным представителем миллета перед всеми органами власти. Миллет обладал недвижимым имуществом, включающим в себя здания мест богослужения и поклонения, образовательные и благотворительные учреждения. За немусульманскими общинами признавался такой вид недвижимой собственности, как вакфы, то есть собственность, доходы с которой направлялись на религиозные и благотворительные цели. Швейцарский исламовед Адам Мец  писал: «Сохранившиеся законы патриархов грозят лишь церковными карами...». Халиф выступал гарантом стабильности системы миллетов [4] .  Генеральный секретарь Организации исламская конференция (ОИК)  Экмеледдин Ихсаноглу приводит слова греческого историка Критовулоса, указывавшего то после взятия Константинополя турками-османами в 1453 г. патриарх Геннадий сохранил «не меньшие привилегии, чем те, которыми ранее пользовался при императорах». Ихсаноглу указывает, что общины мусульман, христиан иудеев в Стамбуле «сохранили свою идентичность в  качестве миллетов… Религиозный руководитель общины был ее представителем по юридическим и административным вопросам и уполномоченным по связям с государством».[5] 

Таким образом, если за соблюдением мусульманского правоверия наблюдали правители, сочетавшие в себе церковную и светскую власть и соответствующие права на наказание, то среди немусульман лидеры общин обладали только правами церковного наказания.

По мнению великого исламоведа Г. Э. фон Грюнебаума: «Ограничения, с которыми вынуждены были смириться немусульмане, варьировались в деталях, но всегда подчеркивали их социальную неполноценность; вместо этого им формально гарантировалась зимма – обязательство защищать их жизнь и собственность, свободное отправление религии и автономию их религиозной общины; она же определяла права и обязанности индивидуума... Права в исламе были личными, а не территориальными... К тому моменту уже стало самоочевидным, что людям, придерживающимся различных вероисповеданий и выполняющим различные ритуалы, должен быть предоставлен различный юридический статус, даже если они являются подданными одного и того же государства...» [6].  Сходное положение мы наблюдаем в системе прав и религиозного устройства мусульман России, сформированного при Екатерине II. Таким образом, в отличие от исламской нации – уммы, объединявшей всех мусульман, каждый миллет представлял собой союз единоверцев. Немусульмане отстранялись от политической жизни, тем самым, образуя недоминирующую (подчиненную) нацию (nondominant nation). Андреас Каппелер подчеркивает, что соотношение «между  «государственным» («титульным») народом и остальными этносами отличало Российскую империю не только от западноевропейских полиэтнических структур, но и от Речи Посполитой и от Габсбургской империи. Ближе всего в этом отношении гетерогенности своей структуры была евро-азиатская Османская империя». А. Каппелер указывает на параллели между Российской и Османской империями и в традиции «прагматичного отношения с другими культурами и религиями».[7] До сих пор на территории мусульманских государств находятся четыре вселенских патриарха: Константинопольский, Александрийский, Иерусалимский и Антиохийский, обладающие полной религиозной автономией.[8]

Следует также отметить, что существует различие между миллетом – средневековым конфессиональным образованием и такими политическими образованиями Нового времени, как складывающийся миллет российских мусульман и затем татарская нация – миллет. До создания Советских татарских органов под татарской нацией – миллетом понималась только мусульманская часть татар, и в название почти всех татарских организаций включалось слово «мусульманский» (впрочем, в 1918 г. Мулланур Вахитов и его соратники создали даже Мусульманскую коммунистическую партию).

 

Д. В. Мухетдинов

 

[1]   Georgeon F. Aux origines du nationalisme Turc: Yusuf Akcura (1876–1935). –Paris, 1980.–p. 17.

[2]   Хабутдинов А. Оренбургское магометанское духовное собрание // Ислам на европейском Востоке. Энциклопедический словарь. – Казань, 2004.

[3]   Хабутдинов А. Духовное управление мусульман: От создания до реформ Александра II (1788–1850-е гг.) // Минарет. 2004. – N 3..

[4]   Мец А. Мусульманский ренессанс. – М., 1996.– С. 46; 54.

[5]   Ихсаноглу Э. Роль Ислама в истории, культуре и современности // Запад и ислам: на пути к диалогу. – М., 2004.– С. 130.

[6]   Грюнебаум фон Г.  Э. Классический Ислам: 600–1258.–М., 1988.– С. 72–73.

[7]   Каппелер А. Россия – многонациональная империя: Возникновение, История. Распад. – М., 1997.– С. 30–31, 120.

[8]   Панченко К.А. Османская империя и судьбы православия на Арабском Востоке (XVI – начало XIX века). – М., 1998; Хайретдинов Д. З. Социально-культурная ответственность Ислама // Медина аль-Ислам. – 2005. – № 6 (9). – С. 10.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.