Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Материалы VIII мусульманского форума
17.01.2014

Гусева Ю. Н.
старший преподаватель кафедры истории и зарубежного регионоведения Самарского филиала ГОУ ВПО «Московский городской педагогический университет», к. и. н.

Проблема хаджа российских мусульман в решениях и документах советских государственных органов (1923 год)

Рассматривая аспекты духовной жизни последователей Пророка на территории Российской империи и советского государства, исследователи внимательно анализируют возможности для соблюдения мусульманских культовых норм, сложившиеся в различные исторические периоды. Анализ этих обстоятельств дает пищу для размышления как о специфике условий существования российских мусульман, так и о направленности эволюции государственно-религиозных отношений.

Проблема паломничества является одним из наиболее малоизученных вопросов отечественного исламоведения. На сегодняшний день основные усилия историков сконцентрированы на анализе дореволюционной ситуации: имеются публикации хадж-наме (путевых заметок хаджей из Волго-Уральского региона) [1], статьи и монографии, освещающие некоторые аспекты проблемы. Следующий хронологический период освещен также довольно фрагментарно . Использование наработок советских исследователей (предметнее всего этим вопросом занимался Л. И. Климович [2]) затруднено в силу их явной идеологической пристрастности.

Можно с определенностью сказать, что раннее советское время, 1920‑е годы, в этом отношении вообще представляет собой terra incognita. Настоящая статья призвана заполнить этот пробел. Впервые на основании уникальных, ранее не опубликованных, источников освещаются и анализируются решения государственных органов (Наркомата иностранных дел-НКИД, Восточного отдела ГПУ и НКВД), касавшиеся проблемы организации паломничества мусульман советского государства в 1923 году. Ценность данных документов [3] состоит и в том, что они являлись хронологически первыми решениями официальных органов по данному вопросу.

Прежде чем анализировать обстоятельства советского периода, отметим, что в начале XX века численность хаджи из Российской империи по различным оценкам составляла от 8 до 20 тысяч человек в год [4]. По сведениям А. Т. Сибгатуллиной, основными направлениями движения паломников были — московское, севастопольское, батумское, одесское. Маршрут путешествия через Одессу, далее в Стамбул и в Джидду был наиболее популярен у мусульман Среднего Поволжья [5]. Предприятие это требовало существенных материальных и временных затрат [6].

Российские имперские власти занимали в этом вопросе осторожную позицию, так как, особенно в начале XX века, воспринимали хадж как средство разжигания «мусульманского фанатизма в смысле стремления к религиозно-политической обособленности», проистекавшей из отношения к халифу Османской империи как к духовному лидеру мусульман-суннитов всего мира [7]. Тогда же с целью предотвращения подобных нежелательных для властей последствий хаджжа обсуждались различные меры по урегулированию различных его аспектов (пошлины, вопросы перевозки, санитарно-эпидемического контроля). Отметим, что уже тогда существовала идея о централизованной переправке паломников через черноморские порты и Константинополь (Стамбул) [8].

События в Турции накануне Первой Мировой войны (младотурецкий переворот) привели к тому, что государство пошло на введение запретительных мер: недопущение высадки россиян у турецких берегов, перевозка исключительно на русских пароходах (судах Добровольного флота). Важно подчеркнуть, что это не являлось общей тенденцией, имперские власти относились к хаджу вполне нейтрально и в большей степени реально контролировали вопросы санитарно-эпидемиологического характера (путем создания карантинных пунктов). Остальные вопросы, касающиеся хаджа, в дореволюционный период в значительной степени решались на уровне местной администрации и усилиями наиболее активных и состоятельных мусульман-попечителей [9].

Закономерно, что резкое сокращение числа паломников из России произошло в период Первой мировой войны [10] и в постреволюционные годы. З. Хабибуллина утверждает, что до конца 1920‑х годов в хадже ежегодно находилось не более 20 российских мусульман [11]. Однако имеющиеся в нашем распоряжении факты свидетельствуют, что в начале 1920‑х годов российские паломники заметно активизировались. В документах Восточного отдела ГПУ отмечалось, что в 1922 году из Ферганы выезжало в хадж несколько тысяч человек, паломники из различных мест бывшей империи двигались нелегально, не имея документов. Основным перевалочным пунктом для мусульман Центральной части России, Волго-Уральского региона по-прежнему оставалась Одесса, где также отмечался «наплыв богомольцев» [12]. Об этом сообщали в Москву полномочные представители ГПУ в Туркестане и Персии.

По прогнозам аналитиков, в период НЭП паломничество должно было принять широкие масштабы [13], что заставило официальные органы принимать превентивные меры, а именно: сформулировать свое отношение к этому явлению, обозначив свою позицию в отношении паломников. Проанализируем, какими соображениями руководствовались чиновники, решая судьбу мусульман, какими были законодательные возможности для совершения хаджа в это время?

Как уже отмечено, озабоченность властей вызывало начавшееся и потенциальное массовое движение мусульман из СССР в Мекку и Медину. Основной проблемой представлялось то, что оно могло стать стихийным, неорганизованным, следовательно, неподконтрольным государственным органам. Для чего был необходим контроль над паломниками? Письмо НКИД [14], направленное в НКВД и ГПУ 17 февраля 1923 года, является одним из самых ранних официальных документов по этой проблеме и дает однозначный ответ на этот вопрос.

Легализация этого процесса и организованный характер выезда хаджи напрямую отвечали внутри- и внешнеполитическим интересам СССР. Это давало возможности: 1) избежать массового скопления паломников в портах Черного моря, как следствие, предотвратить проблемы социального и медицинского характера; 2) упорядоченность в этом вопросе имела бы положительный международный резонанс; 3) организованный характер хаджа давал бы возможность явного и скрытого воздействия на мусульман «специальных людей». Для этого НКИД предлагал организовать точный учет хаджи, выдачу им заграничных паспортов, а также отправку их группами в специально предназначенных для них вагонах [15].

В специальном заключении, подготовленном уполномоченным I‑го Отделения Восточного отдела ГПУ [16] А. Степановым спустя пять дней после получения письма НКИД, содержалось изложение позиции политической полиции. Мнение чекистов во многом перекликалось с представлениями дипломатов [17], но отличалось резкостью оценок и неприятием самого факта паломничества [18]. Аналитики Восточного отдела исходили из того, что Мекка, находясь под влиянием западных держав (в особенности Великобритании), якобы являлась центром панисламистского движения, и российские мусульмане, очутившись там, могли попасть под нежелательное влияние «агентов панисламизма». Результатом этого могло стать превращение верующих мусульман в «... еще более сознательных и опасных проводников этих идей среди массы мусульман СССР» [19]. Опасения были связаны и с тем, что пропаганда идей единства мусульман всего мира теперь могла стать более масштабной и проникать не только через наиболее ярких представителей национально-религиозной элиты, но и через рядовых верующих-хаджи.

По мнению чекистов, вторая опасность коренилась в экономической плоскости. Они предполагали, что бюджет хаджа для одного человека превышал 200 рублей золотом, которые было разрешено вывозить различным категориям выезжающих, и «очевидно придется... разрешить им к вывозу большую сумму (более 200 рублей — Ю. Г.), что повлечет для СССР значительную бесполезную потерю ценностей» [20].

Поэтому неудивительной выглядит жесткость позиции Восточного отдела: «Если было бы возможно запретительными мерами воспрепятствовать к выезду мусульман в Мекку, ВОГПУ, безусловно, стояло бы на этом запрещении...» [21]. Но все же был ряд факторов, которые не позволяли ГПУ настаивать на подобных радикальных мерах. Во‑первых, наличие возможностей для нелегального выезда (особенно в местностях Средней Азии); во‑вторых, нежелательный международный резонанс подобного решения. В этой ситуации единственно верным для политической разведки решением проблемы представлялось «примирение с неизбежным злом» [22] и принятие ряда мер, способных придать хаджу организованный и, соответственно, подконтрольный характер [23].

Что означали «организованность» и «подконтрольность»? Они подразумевали устройство аппарата регистрации паломников, который накануне и после хаджа мог аккумулировать всю информацию о конкретном человеке. «Далее путь следования мусульманских богомольцев должен обслуживаться хорошей осведомительной сетью, с целью установить настроения едущей массы, чтобы впоследствии можно было бы судить о размерах произведенной над ними в Мекке обработки» [24].

Тогда же, в феврале 1923 года, путем рассылки секретных циркуляров ВО ГПУ была начата работа по сбору сведений в регионах [25], которые содержали комплекс вопросов о том, как сейчас и до революции 1917 года была организована отправка хаджей, каково было их количество тогда и ныне, что в настоящее время препятствует (способствует) их отъезду и как к паломничеству относятся местные власти и широкие слои населения [26].

22 февраля, вероятно, Я. Петерсом, начальником Восточ­ного отдела, была написана записка, адресованная заместителю председателя ГПУ И. С. Уншлихту [27], в которой содержалось предложение созвать межведомственное совещание по этому вопросу с участием представителей НКВД, НКИД, Наркомнаца, Наркомфина. Позиция ГПУ оставалась неизменной: «Совещание созвать, но золота вывозить не позволять и приложить усилия, чтобы в нынешнем году паломничества не было» [28].

Cогласно этой инициативе 5 марта 1923 года в стенах НКВД состоялось совещание вышеуказанных ведомств, на котором обсуждались проекты и были приняты «узловые» решения об урегулировании вопросов паломничества. Они гласили следующее: «В целях предотвращения большого скопления при портовых городах паломников признать нежелательным широкое оповещение мусульманского населения о возможности паломничества в Мекку и Медину»; формировать группы из паломников, которые будут получать специальные паспорта в Отделе Управления НКВД; «необходимо зафиксировать для урегулирования пути следования паломников: Батум — для Закавказья, Одесса для УССР, Новороссийск для Северного Кавказа, Евпатория для Крыма» [29]. Также оговаривалась необходимость получения разрешения по линии НКИД о возможности въезда в Турцию, дабы провозить хаджи транзитным путем через Константинополь.

Вскоре, 1 апреля того же года, начальником I отделения Восточного отдела В. Г. Соколовским на основании постановлений совещания был подготовлен проект секретного циркуляра, который должен был выйти из-под пера НКВД и им же разослан на места. Циркуляр в общих чертах повторял решения совещания, несколько конкретизируя их, а также вводя ограничения для выезжающих. Так, для транзитного пропуска хаджи [30] через Константинополь требовалась виза турецких консулов в Советских республиках; при увеличении числа паломников ввиду ограниченного количества судов на Черном море необходимо было административными мерами затягивать выдачу документов или отказывать под благовидным предлогом; вывоз золота ограничить суммой до 200 золотых рублей, то есть в соответствии с общими нормами.

Опираясь на вышеизложенное, можно утверждать, что в 1923 году были предпринятые первые шаги по государственному урегулированию проблемы паломничества «советских» мусульман. Вполне закономерно, что усилия различных государственных органов в этом направлении диктовались не столько желанием обеспечить комфортные, благоприятные условий для выезжающих в Мекку, сколько стремлением использовать паломничество в своих тактических и стратегических целях, а, по возможности, свести его к минимуму или изжить вовсе.

Обобщая вышеизложенный материал, заметим явное сход­‑ ство отдельных установок советской власти в этом вопросе с реалиями имперской политики. Они закономерно определяли отношение государства не только исламу в целом, но и к мусульманским религиозным практикам. Гипертрофированная боязнь «панисламизма», типичная для досоветского периода, была идеологической «ширмой», скрывавшей опасения ГПУ о возможности объединения мусульман под антисоветскими (как прежде: антиимперскими, антироссийскими) лозунгами. Сходными также могут быть названы практика выдачи паспортов, проекты организованного вывоза паломников.

Как и ранее, проблема хаджа рассматривалась в тесной увязке «мусульманского вопроса» с внутри- и внешнеполитическими задачами. Тактические соображения международного порядка (именно в 1923 году были предприняты первые попытки установления дипломатических отношений с королевством Хиджаз, на территории которого находились священные города; формирование негативного имиджа СССР как страны, ограничивающей свободы) тесно смыкались с задачами ограничения влияния национально-религиозных лидеров, проживавших в Союзе и за его пределами, на местное мусульманское население.

Однако не стоит напрямую отождествлять имперскую и советскую позиции в отношении паломничества, так как налицо ряд существенных отличий. Манипулирование общественным мнением, сознательное сокрытие информации, стремление к регламентации и установлению тотального контроля над всеми этапами хаджа, отношение к нему как к «неизбежному злу», с которым стоит примириться на время в угоду тактическим соображениям — все это существенно отличает позицию советских властных структур от установок государственных органов имперского периода российской истории.

Отметим также, что при сравнении этих установок с послевоенными реалиями, ситуацией 1950‑х — 1980‑х годов, становится очевидно, что концептуальные подходы государства к этой проблеме практически не претерпевали изменений.


[1] Альмушев Х. Хадж-наме. Путевые заметки. Нижний Новгород: Изд-во НИМ «Махинур», 2006; Хадж российских мусульман: Сборник путевых заметок о хадже. № 1 / Сост. и ред. И. А. Нуриманов; под общ. ред. Д. В. Мухетдинова. Нижний Новгород: ИД «Медина», 2008.112 с.

[2] Климович Л. И. Курбан-байрам: Праздник жертвоприношения и паломничество мусульман в Мекку. М.: ОГИЗ, 1933; Его же. Хаджж — священный вампир ислама // Атеист. 1930. № 53 (июнь).

[3] Они представляют собой секретные циркуляры Восточного отдела ГПУ, переписку этих органов, материалы межведомственных совещаний. Значимость этого вопроса для властей подтверждается тем, что большинство документов завизировано не только начальником Восточного отдела ГПУ Я. Петерсом, начальником I‑го отделения ВО В. Соколовским, но и заместителем председателя ГПУ И. С. Уншлихтом. Материалы НКИД подписаны Л. М. Караханом (в 1922–1923 гг. заведующий Восточным отделом этого ведомства).

[4] А. Т. Сибгатуллина со ссылкой на официальную статистику говорит о 8–12 тысячах хаджей (Сибгатуллина А. Т. Хаджж..., с. 125); Л. И. Климович называл цифру в 16 000 человек (Климович Л. И. Курбан-байрам..., с. 46). Чекисты со ссылкой на статистические сведения судоходных кампаний 1914 года указывают на примерное количество 13 000–20 000 паломников (Центральный архив ФСБ РФ (ЦА ФСБ РФ). Ф.2. Оп. 1. Д.660. Л. 27 об.). Столь значительная разница, возможно, продиктована тем, что в одних случаях паломниками из Российской империи считались не только мусульмане «внутренней России», Сибири, Крыма, но и жители Средней Азии, в других — среднеазиатские единоверцы, жители Бухары, Хивы, учитывались отдельно.

[5] Сибгатуллина А. Т. Российские паломники..., с. 119–127.

[6] Средний размер расходов в конце XIX века составлял, по данным Г. Давлетшина, 2 000 рублей, путешествие длилось несколько месяцев (Хадж российских мусульман. № 2). Время на переезд существенно сократилось после организации железнодорожного сообщения между Туркестаном, Поволжьем и Центральной Россией в 1905 году, а также после прокладки в 1909 году Медино-Бейрутской железной дороги (Сибгатуллина А. Т. Хаджж..., с. 125).

[7] Цит. по: Усманова Д. М. Мусульманские представители в Российском парламенте, 1906–1916. Казань: АН РТ, 2005, с. 433.

[8] Сибгатуллина А. Т. Контакты тюрок-мусульман..., с. 45.

[9] Подробнее см.: Сибгатуллина А. Т. Контакты тюрок-мусульман..., с. 29–65.

[10] Охлаждения в отношениях между Османской империей и Россией накануне войны и напряженное отношение МВД к выезжавшим в хадж мусульманам также отчасти объясняют сокращение количества хаджи. К примеру, из Волго-Уральского региона в 1911 году отправились в Мекку только 160 человек (Сибгатуллина А. Т. Контакты тюрок-мусульман..., с. 79). Начавшиеся в 1914 году военные действия служили основанием для отказа в выдаче заграничных паспортов, которые паломники должны были оформлять в обязательном порядке (Центральный государственный архив Самарской области, ЦГАСО. Ф.1. Оп. 1. Д.5608. Л.359).

[11] Хабибуллина З. Указ. соч., с. 117–119.

[12] ЦА ФСБ РФ. Ф.2. Оп. 1. Д.660. Л.1.

[13] Там же. ЛЛ. 10 об., 54.

[14] Отметим, что именно дипломатическая служба инициировала рассмотрение этой проблемы на государственном уровне. Вероятно, в конце 1922 года НКИД было направлено соответствующее обращение в НКВД, который представил свой проект об урегулировании паломничества российских мусульман (ЦА ФСБ РФ. Ф.2. Оп. 1. Д.660. Л.7).

[15] Там же. Л.7.

[16] Согласно приказу от 5 декабря 1922 года в структуре Восточного отдела было образовано I (Первое) отделение, которое занималось «ближневосточными» вопросами «специфической восточной контрреволюции и восточного шпионажа». В рассматриваемый период им руководил В. Г. Соколовский.

[17] Уполномоченный пишет о предпочтительности проекта НКИД в противовес предложениям НКВД (Там же. Л.10 об.).

[18] «... паломничество и в политическом, и в экономическом отношениях, кроме ущерба, ничего нам не принесет» (ЦА ФСБ РФ. Ф.2. Оп. 1. Д.660. Л.10).

[19] ЦА ФСБ РФ. Ф.2. Оп. 1. Д.660. ЛЛ.2, 10.

[20] Там же. Л.10.

[21] Там же. Л.10 об.

[22] Цитата из источника: Там же.

[23] Там же.

[24] Была обозначена также необходимость широкого использования секретных сотрудников (сексотов), «которые сумели бы проследить на месте форму деятельности панисламистов и дать нам впоследствии подробный отчет о происходившем на месте съезда мусульман» (ЦА ФСБ РФ. Ф.2. Оп. 1. Д.660. Л.2).

[25] Секретные циркуляры за номерами 3 и 4 были высланы Полномочным Представителям ГПУ по Закавказью (в Тифлис — ныне Тбилиси), по Юго-Востоку (Ростов‑на-Дону), по Туркестану (Ташкент), по Киргизскому краю (Оренбург), по Уралу (Екатеринбург), по Сибири (Новониколаевск — ныне Новосибирск) и по Дальнему Востоку (Чита), а также в Башкирский и Татарский отделы (Уфа и Казань соответственно). Сбор сведений необходимо было производить «... не только негласным, но и в высшей степени секретным путем» (ЦА ФСБ РФ. Ф.2. Оп. 1. Д.660. Л. 23).

[26] Там же. ЛЛ. 2,3, 23.

[27] Он находился на этой должности до конца сентября 1923 года.

[28] Там же. Л. 10.

[29] ЦА ФСБ РФ. Ф.2. Оп. 1. Д.660. Л.15.

[30] См. подробнее: Ислам и советское государство. Вып. 1 (по материалам Восточного отд. ОГПУ. 1926 г.)/ вступ.ст., сост. и коммент. Д. Ю. Арапова и гг. Косача. М.: ИД Марджани, 2010, с. 14–16.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.