Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Центральная Азия: проблемы развития и безопасности8
21.12.2011

ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ И ИНТЕГРАЦИИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Обеспечение региональной безопасности: политическое измерение

В литературе проводится мысль, что вопросы обеспечения региональной безопасности и стабильности в ЦА представляют собой одну из приоритетных задач для всех стран региона1. Как подчеркивают большинство авторов, совершенно понятно, что этой цели можно достичь, только объединив общие усилия2.

Говоря о механизмах и направлениях регионального сотрудничества в данной сфере, политологи анализируют угрозы и вызовы безопасности Центральной Азии. При этом выделяются четыре группы угроз для региона.

К первой группе относятся проблемы религиозного и политического экстремизма3, международного терроризма4 и наркобизнеса5. Как отмечают исследователи, проблемы с этими угрозами будут все более углубляться6. При этом, акцент делается на изменении международной ситуации после 11 сентября 2001 г.7

Все ключевые факторы, так или иначе влияющие на формирование вышеозначенных угроз и вызовов, сохраняются в настоящее время. При этом в литературе выделяются: ситуация в Афганистане, проведение международной коалицией антитеррористической операции в этой стране8, наркотрафик, социальные проблемы в странах региона9, деятельность крупных международных экстремистских и террористических организаций, нацеливших свое оружие на ЦА10, а также культурно-цивилизационные и иные аспекты11.

В целом, как считают ряд политологов, проблема экстремизма представляет собой весьма сложную по своей природе и сущности проблему12. Однако, многие авторы ее подчас искусственно упрощают13. В частности, говорится о том, что экстремизм является причиной слабости политического менеджмента, низкого уровня социально-экономического развития конкретных государств и т. д. В принципе, с подобными доводами можно было бы согласиться. Однако, вопросы, так или иначе связанные с экстремистской и террористической деятельностью по своей природе многосложны и неоднозначны.

В данном контексте следует, прежде всего, подчеркнуть, что условия, в которых оказались новые независимые государства Центральной Азии после распада СССР, требовали решения огромного комплекса социально-экономических, идеолого-политических, культурологических и иных проблем. В условиях ЦА независимость имела две особенности: с одной стороны, обеспечивался суверенитет и национальная свобода, а с другой, — разрыв экономических связей некогда единой общесоюзной системы народного хозяйства, который вызвал к жизни множество острых проблем. Именно эти диспропорции, вкупе с внешними факторами, оказывавшими огромное влияние на внутреннюю ситуацию в странах ЦА, на деле создали благоприятную почву для появления острых социальных рецидивов, наибольшую угрозу из которых представляли радикальные и экстремистские (в литературе часто называются исламистскими) настроения. Имеются все основания сказать, что международное сообщество не было готово к внезапному возникновению на территории бывшего Советского союза независимых республик. А отсутствие должной, прежде всего, финансово-экономической поддержки (а иногда и прямое вмешательство во внутренние дела) со стороны развитых государств и сообществ лишь усиливали в Центральной Азии весьма специфическую для местных условий борьбу за власть.

Как справедливо отмечают исследователи, с экстремизмом и терроризмом тесно связан наркобизнес14. И отмечается, что лица, возглавляющие религиозные экстремистские центры и террористические организации в регионе и на сопредельных с ним территориях, контролируют и прикрывают значительную часть наркотрафика.

В целом, судя по содержанию литературы, эти угрозы достаточно «банальны» и «избиты». Однако, как утверждается в публикациях различных авторов их можно и нужно решать15.

Одновременно отмечается, что последствия региональных конфликтов имеют достаточно осязаемую форму16. Они прямо либо косвенно воздействуют на национальные экономики, региональную интеграцию, на межхозяйственные связи государств ЦА17.

Говоря об Афганистане, исследователи подчеркивают, что многолетняя война разрушила практически полностью и без того слабо развитую экономическую инфраструктуру этой страны. Внутриафганский конфликт стал основным препятствием на пути прокладки новых транспортных коммуникаций, которые позволили бы государствам ЦА выйти к южным портам и влиться в систему мировых хозяйственных связей18.

В условиях разрухи и политического хаоса, когда ведение боевых действий превращается для простого населения не только в основной вид промысла, но и служит фактически способом выживания, конфликтующие группировки в Афганистане рассматривают производство и сбыт наркотиков в качестве оптимального средства добычи денег для закупок вооружений и собственного обогащения19.

За годы войны Афганистан превратился не только в основного производителя наркотических средств и крупнейшую перевалочную базу наркотиков20, но и в один из центров международного терроризма, откуда идет угроза Центрально-Азиатскому региону и всему миру21.

Вторая группа угроз связана с межгосударственными противоречиями. Это — пограничные вопросы, связанные с делимитацией границы22, использованием ресурсов трансграничных рек23, межэтнические проблемы24 и т. д.

Необходимо подчеркнуть, что многие авторы ситуацию в данной сфере «рисуют темными красками», тогда как многие вопросы решаются совместно, в том числе на уровне межправительственных комиссий, экспертных групп, других рабочих органов государств региона. Третья группа угроз у экспертов, на наш взгляд, недостаточно осмыслена. Речь идет об уровне технологического отставания в условиях глобализации25.

Нельзя не признать, что глобализация представляет собой объективный, закономерный, но в то же время, весьма жесткий и, в определенной степени, циничный процесс. У него, разумеется, есть свои закономерности, смысл одной из которых состоит в том, что блага глобализации «не распределяются» на всех одинаково. В выигрыше остаются, как правило, лишь развитые страны (да и то не все), ряд транснациональных корпораций, верхушка олигархата26. Разразившийся в 2008–2009 гг. мировой финансово-экономический кризис более чем убедительно свидетельствует о подобном положении вещей.

В этих условиях центрально-азиатским странам грозит закрепление узкой специализации на мировом рынке, в основном сырьевой направленности. Это является одной из основных проблем экономической безопасности региона, с которой, по мнению некоторых авторов, государства ЦА не могут не считаться, так как будут сталкиваться и в среднесрочной, и в долгосрочной перспективе27.

Отмечаются социально-экономические проблемы, в частности, бедность, безработица, нищета и т. п., создающие базу для взращивания деструктивной и радикальной идеологии28.

Четвертая группа угроз в литературе увязана с геополитикой29. Ряд авторов не стремятся преувеличивать значимость Центрально-Азиатского региона в геополитическом контексте30. В то же время, обращается внимание на концентрацию в регионе колоссальных запасов углеводородного сырья31, а также золота, урана, цветных металлов и др.

Отмечается, что Центральная Азия расположена на пути важных коммуникаций по линиям Юг-Север, Восток-Запад у таких крупных рынков, как китайский, российский, тихоокеанский32. В этом контексте, на наш взгляд, заслуживает внимания следующая точка зрения: "События на Ближнем, Среднем Востоке, в Южной Азии и АТР напрямую влияют на политическую и военно-политическую ситуацию в ЦА... Эти районы, словно сообщающиеся сосуды, инфильтрируют в страны ЦА международно-террористическую, экстремистскую, наркотическую и иную преступную деятельность, основными целями которой являются: во-первых, создание очагов долгосрочной напряженности внутри центрально-азиатских государств, стимулирование роста протестного потенциала среди местного населения, совершение террористических и иных подрывных актов, направленных на дестабилизацию общей ситуации в регионе; во-вторых, использование территории государств ЦА в качестве базы для осуществления подрывных действий в отношении России и Китая, являющихся стратегическими конкурентами Запада и противниками исламизации и радикализации местных сообществ; в-третьих, осуществление целенаправленной идеологической и пропагандистской работы среди местного населения, прежде всего в молодежной среде, вербовки потенциальных исполнителей терактов. ... Одновременно международные террористические организации стремятся получить доступ к урановым месторождениям в Центрально-Азиатском регионе, что вкупе с ядерными притязаниями внутриконфликтного Пакистана и конфронтирующего с Западом Ирана рисует весьма мрачную перспективу региональной и макрорегиональной безопасности. ... Примечательно, что цели экстремистско-террористической деятельности в ЦА во многом совпадают с геополитическими интересами Запада, разведывательные сообщества которого проводят целенаправленную работу по стратегическому разбалансированию региона, распространения на центрально-азиатское пространство элементов нестабильности и долговременного хаоса. Несмотря на неудавшийся опыт проведения в государствах региона тотальной ротации национальных политэлит (мартовские события в Киргизии 2005 г., Андижанские события в мае 2005 г. и др.), а также осуществления с этих территорий стратегического контроля за российскими и китайскими сопределами, США в дальнейшем, скорее всего, будут продолжать аналогичные попытки«33.

В ряде публикаций подчеркивается, что ЦА является зоной столкновения цивилизаций по двум линиям — ислам-христианство34, восток-запад35. Подчеркивается, что цивилизационный мотив нельзя исключать36. При этом, ЦА, по мнению авторов, представляет собой зону распространения ислама как в геополитическом, так и в ресурсном планах37.

Далее политологи говорят о так называемой «биполярной конструкции». Любые планы по контролированию СНГ или, напротив, дезинтеграции, не могут «обходиться» без центрально-азиатского фактора38. В этой связи, ЦА во многих смыслах находится в геополитически сложном окружении39.

«Банальная биполярная конструкция» (в одном полюсе США, в другом — РФ и КНР) заменяется многополюсной, разносубъектной, многоуровневой комбинацией, где в одной системе координат переплетены интересы ведущих держав и исламских государств40, нефтяных субъектов, экстремистско-террористических центров41, а также влиятельных международных организаций, плюс собственно самих стран региона.

В этих условиях жестко ограничивается геополитическая маневренность стран ЦА, что в литературе рассматривают как отсутствие выбора «при определенных обстоятельствах». Это признается угрозой национальным интересам, не говоря уже о потенциально возможном весьма жестком внешнем давлении.

Обозначая острые угрозы национальной и региональной безопасности — реальные и потенциальные, авторы ставят условный вопрос: как организовать эффективную борьбу с ними? И дают на него, опять же условный в данном случае, ответ — развивать тесное региональное сотрудничество в сфере безопасности, экономической и иных областях42.

Отдельные авторы43 полагают, что должна быть создана действенная система коллективной безопасности. Исследователи справедливо считают, что не следует создавать какие-то новые объединения, когда уже имеются определенные наработки в данном направлении и, следовательно, нужно наращивать действенность ныне существующих структур. В большинстве своем авторы публикаций утверждают, что странам ЦА ни один центр силы не позволит создать самостоятельную систему безопасности без своего участия44. Логика событий, разворачивающихся вокруг Центрально-Азиатского региона, подтверждает правильность этого вывода.

Исследователи также отмечают, что система региональной безопасности не должна быть политизированной и ее главная цель состоит в проведении совместной и, по возможности, эффективной борьбы с экстремизмом, терроризмом, наркобизнесом, контрабандой и распространением оружия, организованной преступностью, нелегальной миграцией и т. д.45. Это, в принципе, можно наблюдать на примере деятельности РАТС ШОС. В то же время в последнее время (начало 2009 г.) наблюдается новый этап геополитической концентрации в регионе, что, в частности, подтверждается структурными изменениями в структуре Организации Договора о коллективной безопасности, включая создание Коллективных сил оперативного реагирования (КСОР).

Одновременно политологи убеждены, что система региональной безопасности не должна подменять системы национальной безопасности, входящих в нее стран. Она должна быть направлена на создание максимальных условий для взаимодействия и взаимосочетания национальных систем безопасности, а также объединения усилий национальных систем для борьбы с общими угрозами безопасности46.

Как показывается в литературе, учитывая геополитическую обстановку в регионе и вокруг него, сложившуюся в мире расстановку сил, система безопасности ЦА должна строиться на многоуровневой основе47. Очевидно, это будет включать в себя не только формирование единого военного комплекса (что само по себе, скорее всего, имеет важную практическую ценность), но и институциональное оформление коллективных действий, что, в частности, можно было бы решить за счет усиления потенциала ОДКБ (слияние с ЕврАзЭС) и ШОС (конкретизация военной [операции и КШУ] и разведывательно-контрразведывательной [РАТС] составляющих).

И, как показывается в литературе, несомненно, система региональной безопасности должна стать составной частью международной системы безопасности, гармонично сочетаться с существующими структурами международного сотрудничества и безопасности — ООН, НАТО и др.48

Отдельные авторы полагают, что «реальной основой» для создания системы региональной безопасности должны стать ОДКБ и ШОС, где ключевую роль играет РФ и КНР49.

При этом на «первом уровне» сотрудничества в данных структурах акцент «должен» быть сделан на военно-техническом сотрудничестве, охране границ, ПВО и т. д. «Второй уровень», скорее всего, включит борьбу с терроризмом, экстремизмом, наркобизнесом, расползанием оружия (особенно в Афганистане), налаживанием мер доверия на границах, приграничном сотрудничестве и т. д.50

Учитывая изложенные в политологической литературе принципиально важные моменты в отношении описываемого вопроса, представляется, что для построения реального и эффективно действующего механизма региональной безопасности в ЦА необходимо выполнение ряда условий. Не ссылаясь в данном случае на конкретные политологические источники, резюмируем эти позиции следующим образом:

Во-первых, главным условием должно стать создание единого пространства безопасности, покрывающего весь Центрально-Азиатский ареал. Как показывает практика, судьбы центрально-азиатских государств по многим показателям идентичны и требуют воссоединения усилий перед лицом общих угроз и вызовов. Одним из важных политических достижений в данном направлении в последнее время стал консенсус и консолидация усилий стран региона по строительству в ЦА зоны, свободной от ядерного оружия, соглашение по которой было подписано в Семипалатинске в 2006 г.51, вопросам предотвращения распространения религиозного экстремизма, международного терроризма и наркотиков.

Во-вторых, политологи считают, что государства региона должны быть свободными от межблокового и межгосударственного противостояния. Новая региональная структура должна обеспечить выработку согласованной общерегиональной политики в вопросах сотрудничества и безопасности. В то же время, протекающие в ЦА процессы свидетельствуют о наличии нескольких, подчас полярно противоположных векторов межгосударственных отношений.

В-третьих, считается, что реализация идеи системы коллективной безопасности в ЦА должна опираться, прежде всего, на принцип взаимного доверия, без которого невозможно осуществлять эффективное взаимодействие.

Более того, легитимность новой региональной структуры должна обеспечиваться действиями со стороны государств, придерживающихся общепринятых в мировой практике принципов и норм международного права. Среди этих норм и принципов отказ от применения военной силы в разрешении спорных вопросов, решение споров политическими средствами, при возникновении случаев агрессии государства должны выступать по отношению к государству-агрессору с единых позиций и т. д. Иными словами, нападение на то или иное государство должно считаться агрессией против всех государств региона (т. н. принцип «безопасности в круге»).

В-четвертых, важным элементом региональной системы безопасности должна стать система договорно-правовых механизмов между государствами. Правовая база является основой повышения эффективности взаимодействия между сторонами в сфере постконфликтного восстановления ЦА. Взаимные обязательства различного уровня, включая периодические консультации военных ведомств, совместные учения, обмен оперативной информацией, создание совместных воинских контингентов и эффективных миротворческих структур и т. п. должны быть зафиксированы в совместных соглашениях. Эти документы должны охватывать не только военные аспекты взаимодействия, но и возможности оказания немедленной помощи со стороны участников коллективной безопасности в случаях техногенного или экологического кризиса.

Необходимым видится также юридическое согласование между сторонами статуса пребывания иностранных вооруженных сил на территории центрально-азиатских стран. Данное предложение может выступать как в качестве вспомогательного инструмента или, если государства сочтут необходимым, в качестве стержневого элемента общей безопасности.

В-пятых, усилия государств региона по созданию условий равного участия заинтересованных сторон в формировании сферы интересов в ЦА. Фактор доминирования одного из центров сил в регионе способен во многом негативно отразиться на развитии всей ЦА. Для обеспечения стабильности ЦА и суверенитета республик остается процесс формирования наиболее оптимальных соотношений и взаимодействия внешних сил.

В силу объективных причин нельзя исключать фактор зависимости отдельных центрально-азиатских стран (речь идет, прежде всего, о Кыргызстане и Таджикистане) от внешних сил, имеющих долгосрочные стратегические интересы в регионе. В силу этих причин государства ЦА в настоящее время формируют реальную возможность формирования механизма региональной безопасности.

Подчеркнем, что формирование интересов РФ, КНР, США в ЦА с учетом новых реалий находится в состоянии своего начального этапа развития, и во многом будет претерпевать изменения в зависимости от тех или иных обстоятельств.

В-шестых, для формирования региональной системы безопасности необходимо создание демократических институтов и гражданского общества, наравне с политическим, военным, гуманитарным, экологическим и экономическим измерениями.

В целом в литературе говорится о том, что создание региональной системы безопасности ЦА зависит от множества взаимосвязанных факторов, главными из которых выступает не только выраженная политическая воля и принятие на национальном уровне соответствующих политических и юридико-правовых решений, но и предоставление в процессе строительства системы безопасности основными внешними центрами силы гарантий. Несомненно, это правильные в сути своей положения.

1 См.: Вооруженные силы в регионе Средней Азии // Россия и мусульманский мир. — 1996. — № 10. — С. 84–90.

2 См., напр.: Мирский Г. Ислам и нация: Ближний Восток и Центральная Азия // Полис. — 1998. — № 2. — С. 77–82; Добаев И. Исторические и доктринальные корни исламского радикализма, его современные проблемы и течения // Центральная Азия и Кавказ. — 2001. — № 2 (14). — С. 136–148.

3 См.: Тыссовский Ю. Терроризм — глобальная опасность // Российская Федерация. — М., 1996. — № 8. — С. 52–54.

4 См.: Пластун В. Такой разный ислам // Центральная Азия и Кавказ. — 2000. — № 5 (11). — С. 21–22; Мирский Г. Исламский фундаментализм и международный терроризм // Там же . — 2001. — № 6 (18). — С. 30–42; Олимова С. Политический ислам в обществе и государстве: диалог или конфронтация? // Там же. — С. 54–66.

5 См.: Белокреницкий В. Элементы «большой игры» в войне Запада против терроризма // Центральная Азия и Кавказ. — 2–1. — № 6 (18). — С. 152–159; Абашин С. Исламский фундаментализм в Центральной Азии: Причины распространения, прогнозы на будущее // Там же. — 2002. — № 2 (20). — С. 71–79.

6 См.: Егорова И. Возможные последствия войны с терроризмом для ситуации на ближнем Востоке и в Центральной Азии: По материалам «круглого стола», организованного в Институте востоковедения Российской академии наук // Центральная Азия и Кавказ. — 2001. — № 6 (18). — С. 7–19 [Здесь выступления на «круглом столе» И. Егоровой, В. Коргуна, В. Москаленко, Н. Мамедовой, И. Звягельской, С. Каменева, В. Сотникова, М. Аруновой, Т. Шаумян, В. Белокреницкого]; Сокут С. Силы специального назначения ВС США начали масштабные операции на территории Афганистана // Независимое военное обозрение. — 2001. — № 39.

7 См.: Сатановский Е. Глобализация терроризма и ее последствия // Международная жизнь. — 2001. — № 9–10. — С. 17–25.

8 См., напр.: Койчуев Т. К проблеме экономической безопасности Кыргызстана // Центральная Азия и Кавказ. — 2001. — № 2 (14). — С. 169–176; Умаров Х., Махмадшоев Д. Трансформационные процессы в экономике Таджикистана // Там же. — С. 176–182; Валамат-заде Т. Водные ресурсы Таджикистана в стратегии национальной региональной политики // Там же. — С. 182–187; Максакова Л. Узбекистан: занятость и рынок труда // Там же. — С. 187–200; и др.

9 См.: Бурханов К., Сатпаев Д. Нахлынет ли волна экстремизма? // Казахстанская правда. — 2000. — 7 января; Ярлыкапов А.А. Кредо ваххабита // Вестник Евразии. — 2000. — № 3 (10); Абашин С. Указ. раб.; и др.

10 См.: Панарин С. Центральная Азия: Интеграционный потенциал и перспективы миграции // Миграция. — 1996. — Вып. 11. — Раздел «Цивилизационный дуализм». — С. 23–24.

11 См.: Кит М. Куда идут исламские радикалы Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ. — 1999. — № 4 (5). — С. 84–94; Шаракшанэ С. Ислам и политический экстремизм // Религия и право. — 1999. — № 4–5. — С. 26–27.

12 Некоторые положения см., напр., в: Арунова М. Россия и государства Центральной Азии: Сотрудничество в сфере безопасности // Центральная Азия и Кавказ. — 2001. — № 2 (14). — С. 46–55.

13 См.: Новиков Р. Незаконный оборот наркотиков в государствах Центральной Азии // Россия и мусульманский мир. — 2000. — № 11 (101). — С. 89–93; Комиссина И., Куртов А. Наркотики в Центральной Азии — новая угроза цивилизации // Центральная Азия и Кавказ. — 2000. — № 5. — С. 120–134.

14 См.: Игнатенко А. Угрожает ли исламский фундаментализм постсоветской Центральной Азии? // Межнациональные отношения в России и СНГ. — М., 1995. — Вып. 2.

15 См.: Трофимов Д. К вопросу об этнотерриториальных и пограничных проблемах в Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ. — 2002. — № 1 (19). — С. 60–74.

16 В данном случае мы умышленно обходим тему внутритаджикского конфликта, несмотря на то, что в свое время исследователи посвятили ей достаточно большое число публикаций. На сегодняшний день в Таджикистане идет процесс закрепления мирного строительства, что в значительной мере может свидетельствовать об усилиях регионального сообщества.

17 См., напр.: Аскольский А., Беззубова Л. Анализ социально-экономического развития региональных объединений стран СНГ (1991, 2000 гг.) и этапы их формирования // Центральная Азия и Кавказ. — 2002. — № 1 (19). — С. 135–143.

18 См.: Коргун В. Афганистан на пороге мирного этапа // Центральная Азия и Кавказ. — 2002. — № 1 (19). — С. 7–15.

19 См.: Баев П. Влияние прошлого на нынешнее российское участие в большой антитеррористической игре // Центральная Азия и Кавказ. — 2002. — № 1 (19). — С. 15–20.

20 См.: Ботобеков У. Ситуация в Ферганской долине: религиозный экстремизм и оборот наркотиков // Многомерные границы Центральной Азии. — М., 2000. — С. 43–55.

21 См.: Лаумулин М. Центральная Азия и ситуация в Афганистане // Центральная Азия. — 1997. — № 5; Тарасов С., Улунян А. В Афганистане решается судьба Евразии // Век. — 2001. — № 40. — С. 12–18.

22 См.: Алымкулов Н.А. Территориальные споры в новейшее время // Материалы Международного семинара преподавателей политологии. — Бишкек, 17–18 мая 1996 г. — Бишкек, 1996; Абен Е., Жоламан Р., Карин Е., Кушкумбаев С., Спанов У. Потенциальные территориальные споры и конфликты в контексте безопасности Центрально-Азиатского региона // Саясат. — 1998. — № 4; Олимова С. Национальные государства и этнические территории // Многомерные границы Центральной Азии. — М., 2000. — С. 14–27; Турарбеков Б. Делимитация границы как она есть // Континент. — 2000. — № 22; Мамбеталиев К. Проблемы киргизско-узбекской границы в освещении СМИ Киргизии // Там же. — С. 27–43; Голунов С. Постсоветские границы Центральной Азии в контексте безопасности и сотрудничества // Центральная Азия и Кавказ. — 2001. — № 5 (17). — С. 166–179; Султанов Б. Государственные границы и проблемы безопасности в Центральной Азии // «Болевые» точки Центральной Азии и пути их нейтрализации. — Алматы, 2001; Нарымбай Е. Задачи внешней политики казахского государства в Средней Азии: В разрезе казахско-узбекского пограничного вопроса // http:// www.navigator.kz/articles/together110400a.shtml [данная статья написана с откровенных антиузбекских позиций].

23 См.: Суюнбаев М., Мамытова А. Природные ресурсы как фактор развития Центральной Евразии // Центральная Азия и Кавказ. — 1998. — № 1. — С. 31; Усубалиев Т. У. К вопросу о водных ресурсах Кыргызстана // Центральная Азия. — 1998. — № 1 (13). — С. 88; Мухаббатов Х. Водные ресурсы Таджикистана: Формирование и использование // Там же. — С. 93; Олимов М., Камолиддинов А. Региональное сотрудничество по использованию водных и энергетических ресурсов Центральной Азии // Там же. — 1999. — № 2 (3). — С. 12; Усубалиев Е., Усубалиев Э. Проблемы территориального урегулирования и распределения водно-энергетических ресурсов в Центральной Азии // Там же. — 2002. — № 1 (19). — С. 74–82; Чеботарев А. Проблемы обеспечения суверенитета Казахстана над отдельными земельно-водными территориями // Там же. — С. 82–91.

24 См.: Кузнецова С. Новые государства Центральной Азии и их этнонациональные проблемы // Россия и окружающий мир: контуры развития. — М., 1996. — С. 242–264.

25 См.: Кузнецова С. Международное положение в Центральной Азии // Востоковедение и африканистика. — М., 1999. — № 1. — С. 45–55.

26 См.: Виганд В. Глобализация мировой экономики и мир ислама // Восток. — 1999. — № 2. — С. 56–65.

27 См.: Куманикин С. Республикам Центральной Азии грозит голод // Общая газета. — 2000. — 21–27 января.

28 См.: Неклесса А. Как достичь стабильности в Центральной Азии? // Азия и Африка сегодня. — 2001. — № 6. — С. 69–70.

29 См., напр.: Хлюпин В. Война, ислам и геополитика: Россия и Центральная Азия в ХХI веке. — М., 2000; Толипов Ф. Некоторые теоретические аспекты центрально-азиатской геополитики...; и др.

30 См., напр.: Максименко В. Центральная Азия и Кавказ: Основание геополитического единства // Центральная Азия и Кавказ. — 2000. — № 3 (9). — С. 64 Исмагамбетов Т. Структурирование нового геополитического пространства Центральной Азии: Региональные особенности и перспективы // Там же. — 2002. — № 2 (20). — С. 7–16.

31 См.: Мальчин А. Капийская нефть и безопасность России // Власть. — М., 1999. — № 3. — С. 46–54; Макарова С. Нефть и страны Кавказа и Центральной Азии // Востоковедение и африканистика. — 1999. — № 2. — С. 52–59.

32 См.: Чернявский С. Великий Шелковый путь и интересы России // Мировая экономика и международные отношения. — 1999. — № 6. — С. 95–98.

33 Майкова Г. «Восточная дуга» стратегической неопределенности: Политика США и России // Центр Азия / http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1190060100.

34 См.: Журавский А. Христиане и мусульмане: От конфронтации к диалогу // Христиане и мусульмане: Проблемы диалога. — М., 2001. — С. VII–XIV.

35 См.: Парамонов В. Формирование геополитической ситуации в Центральной Азии — внешние факторы...

36 См.: Левин З. Исламская цивилизация: взгляд в будущее // Россия и мусульманский мир. — 2000. — № 10 (100). — С. 123–126; Диалог между религиями: Ислам, христианство и новая цивилизация // Третий взгляд. — 2000. — № 36.

37 Малашенко А. Мусульманская цивилизация: движение и инерция... — С. 37.

38 См.: Рыбкин О., Казанский С. Транснациональные структуры и естественные монополии в интеграционных процессах СНГ // Центральная Азия и Кавказ. — 2002. — № 2 (20). — С. 125–134.

39 См.: Эсенов М. Центральная Азия на пороге ХХI века...; Брудный А., Чотаева Ч. Центральная Азия: пути и модели развития...

40 См., напр.: Бабаджанов Б. Ферганская долина: Источник или жертва исламского фундаментализма // Центральная Азия и Кавказ. — 1999. — № 4 (5). — С. 125–131.

41 См., напр.: Новиков Д. Центральную Азию хотят превратить в пороховую бочку // Независимое военное обозрение. — 2001. — № 32.

42 См.: Кушкумбаев С. Центрально-азиатская интеграция в контексте истории и геополитики // Центральная Азия. — 1998. — № 4 (16). — С. 25–33.

43 См., напр.: Иванов С., Трофимов В. Безопасность: политическое измерение. — М., 1997. — С. 47–56.

44 См.: Там же. — С. 64.

45 См.: Иванов С., Трофимов В. Указ. раб.: Шекшенбаев А. Центральная Азия: Угрозы стабильности и безопасности // Дело № (Кыргызстан). — 2000. — 17 апреля.

46 См.: Эсенов М. Указ раб. — С. 35.

47 См.: Иванов С., Трофимов В. Указ раб. — С. 71–72.

48 См.: Там же. — С. 73.

49 См.: Трофимов Д. Шанхайский процесс — от «пятерки» к «Организации сотрудничества»: Итоги 1990-х, проблемы и перспективы развития // Центральная Азия и Кавказ. — 2002. — № 2 (20). — С. 98–107.

50 См.: Максименко В. Указ. раб. — С. 65–66.

51 В отношении данного вопроса представляются примечательными некоторые положения, изложенные в материале С. Михайлова: Пятая зона: Почему США, Великобритания и Франция считают для себя неприемлемым договор о безъядерной Центральной Азии? // Военно-промышленный курьер / http://www.vpk-news.ru/article.asp?pr_sign=archive.2006.151.articles.cis_02.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.