Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Медина аль-Ислам №107 — Автономии в Китае
09.09.2010

Автономии в Китае – малоизвестная тема. Ей, как и этносоциальной специфике отдельных регионов Китая, отечественные исследователи до сих пор не уделяли значительного внимания. Китай для иностранцев, в том числе россиян, традиционно ассоциируется с великим китайским (ханьским) этносом, в то время как наличие в стране более 100 этнических меньшинств (из которых официально признаны только 56) интересует немногих. Прежде всего интерес к этой теме обозначен политическим трендом, а именно через призму этнического и конфессионального сепаратизма в двух автономиях Китая – Синьцзян-Уйгурском и Тибетском районах. Между тем этническая и административно-территориальная карта Китайской Народной Республики (КНР) значительно многоцветнее, нежели наши черно-белые представления о ханьцах и противостоящих им тибетцах и уйгурах.

Изучение темы следует начать, пожалуй, с констатации шокирующего факта: автономии в КНР занимают почти половину или чуть менее площади всего государства. Многоступенчатая система национальных автономий была заимствована коммунистическими властями КНР из Советского Союза. Подобно тому как в СССР существовали союзные и автономные республики, а в них – автономные области и округа, устроена система автономий и в Китае. Первым уровнем выступают автономные районы. Их пять, и именно они нанесены на все карты административно-территориального деления КНР. Каждый из них обладает спецификой как в этноконфессиональном облике, так и по всем другим параметрам, начиная с климата, демографии, экономики и заканчивая фактом наличия/отсутствия этнополитического движения – сепаратизма.

Второй уровень – автономные округа. Они входят как единицы меньшего порядка в состав провинций Китая. Всего их насчитывается 30, которые весьма разнятся между собой и по численности, и по плотности населения, и по размерам занимаемой территории. Скажем, в каждом из трех АО, входящих в состав провинции Гуйчжоу, население более 3 млн человек. В то же время огромные по площади Юйшу-Тибетский или Хайси-Монгольско-Тибетский АО (в провинции Цинхай) насчитывают «всего» по 300–330 тысяч человек. Следует сознавать, что когда мы проводим сравнительный анализ численности населения в различных регионах Китая, то сравнивать показатели надо применительно к собственно китайской ситуации, а не к российской или европейской. Тогда цифра в одну треть или половину миллиона человек не покажется нам столь уж значительной, поскольку многие провинции КНР насчитывают по одной четверти или даже половине всего населения РФ.

Третий уровень – автономные уезды, которых насчитывается 117. Как правило, это совсем небольшие как по площади, так и по населению территории, подчиненные окружным властям. Опять же понятие «небольшие» следует трактовать исключительно через призму китайской действительности. Скажем, в маньчжурских и монгольских автономных уездах на северо-востоке Китая численность населения составляет по 300–500 тысяч человек, а в Аксай-Казахском уезде на северо-западе – менее 9 тысяч.

Наконец, четвертый уровень национально-территориальных единиц – национальные волости, хотя в их случае речь об автономии не идет ни с точки зрения законодательства, ни с позиций реальной стороны дела. В состав этих единиц входит, как правило, несколько сел, населенных представителями этноса, в честь которого волость получает свое название. Всего в Китае насчитывается 1092 национальные волости. Более тридцати волостей существуют для казахов, киргизов, таджиков, есть по одной татарской и узбекской (в Синцзяне). Они аналогичны национальным районам, существовавшим в СССР в 1930-е гг. Классическим примером территориальной единицы низшего порядка является Шивэй-Русская национальная волость на севере Внутренней Монголии. Центр волости – село Шивэй на берегу р. Аргунь, напротив российского села Олочи Забайкальского края. Площадь волости – 4,3 тыс. кв. км, население – 4,1 тысячи жителей, из них русских – 1,8 тысячи человек. Эти «русские» достаточно специфичны: в устном и письменном общении они полностью перешли на китайский язык, но у них сохранились национальное самосознание, православная вера, песни, танцы, праздничные обычаи, бытовые и поведенческие особенности.

Формально законодательство КНР об автономиях довольно либерально. Так, наличие автономных районов, округов, уездов и хошунов признается и гарантируется Конституцией КНР; более подробно их существование регламентируется Законом КНР о региональной национальной автономии. Конституция гласит, что глава правительства каждого автономного района (который называется «председатель», подобно главе КНР и в отличие от провинций, возглавляемых «управляющими») должен быть представителем титульной этнической группы. Конституция также гарантирует им целый ряд прав, включая автономное финансирование и экономическое планирование, самобытное развитие искусства, науки и культуры, организацию местной полиции, а также в сфере использования местных языков. Кстати, надписи на четырех языках, которые являются официальными в автономных районах (чжуанском, монгольском, уйгурском и тибетском), сопровождают и каждую китайскую банкноту – юань.

Но, конечно, реальной автономии в Китае не имеют даже территориальные единицы высшего порядка, что, собственно, и является одним из главных раздражителей для сепаратистского движения.

Растущая доля ханьцев во всех автономиях КНР представляет собой не просто угрозу существованиюя коренных малочисленных этносов, но и является второй крупнейшей причиной сепаратизма в этих административно-территориальных образованиях. Например, в Синцзяне доля ханьцев повышается катастрофическими темпами. Если в 1949 году ханьцы составляли всего 6%, то в 2000 году их доля выросла до 41% от почти 20-миллионного населения автономии. При этом в крупных городах (столица Урумчи, Карамай, Хами и др.) доля ханьцев гораздо выше этого усредненного показателя и составляет 70–75%. Соответственно с учетом многонациональности региона уйгуры не составляют в нем большинства: их доля в населении в 2000 году – 45% (в 1949 году, в момент вхождения Синьцзяна в состав КНР, эта цифра составляла 75%).

Проблема сепаратизма в этом регионе очень сложна: перед нами не просто желание отделиться от Китая одного лишь уйгурского этноса, а общие устремления всех народов региона (кроме ханьцев, разумеется), прежде всего тюркско-мусульманских. Именно поэтому сами основатели сепаратистского движения и его современные деятели заявляли и заявляют о желании строить многонациональное государство под названием Восточный Туркестан, а вовсе не независимую Уйгурию. Интернет-сайты уйгурских сепаратистов подчеркивают, что Восточный Туркестан – это родина не только уйгуров, но и казахов, киргизов, таджиков, узбеков и татар. Все вместе эти народы составляют уже 53%, то есть относительное большинство.

Собственно, Восточно-Туркестанская республика уже дважды возникала на территории СУАР: в 1933–1934 и 1944–1949 гг. Уйгурские мятежи (в марте–августе 2008 года, летом–осенью 2009-го) привели не только к резкому росту напряженности в межнациональных отношениях в СУАР, но и оказали свое влияние на всю ситуацию в огромном регионе Китая, с одной стороны, и Центральной Азии – с другой. Лидеры уйгурского сепаратистского движения были открыто поддержаны США и Евросоюзом. Поддержку уйгурам – больше моральную, нежели иную, – оказали также Турция и руководство Организации Исламская конференция. Однако объективная ситуация такова, что и без поддержки со стороны Запада уйгуры, если они хотят выжить в безбрежном «ханьском океане», будут вынуждены предпринимать те или иные меры по сохранению своей национальной и религиозной идентичности. Вопрос только в том, насколько их действия будут соответствовать логике окружающего мира и насколько адекватными в итоге окажутся шаги Пекина по ликвидации или, наоборот, усилению очагов сепаратизма на огромных просторах Поднебесной империи.

Дамир Хайретдинов,
кандидат исторических наук



МЕДИНА АЛЬ-ИСЛАМ

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

МИНБАР ИСЛАМА

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

АЛЬ-МИНБАР

Аль-Минбар

ИСЛАМ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

ЖУРНАЛ «МИНАРЕТ ИСЛАМА»

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

ИСЛАМ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
ДРУГИЕ ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
ХАНАФИТСКОЕ НАСЛЕДИЕ
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
НАШИ УСПЕХИ

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Реклама

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.