Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Эхо войны — Победители
22.06.2009

Победители

 

Разиль Валеев

Вечный огонь

Наклонившись к Вечному огню,
Памятник на площади стоит.
Вспоминает сотый раз на дню
Что-то подошедший инвалид.

Снег летит. Зима. Кому видна
долгого раздумья подоплека,
для того не кончилась война
после обозначенного срока.

Снова руки мерзнут. У огня
их старик неторопливо греет,
сам себя по-прежнему виня,
что не он сейчас лежит у Шпрее.

Шапку снял. На каменном лице
разглядел знакомые морщины.
Вспомнил: друг проговорил в конце,
что догонит… и упал в лощине.

Заслужить медалей не успел…
Был, как все… Обыкновенный воин.
Ранило в атаке. Он сумел
Прокричать: Не жди! Беги, спокоен…

И догнал… В конце концов нашел.
Отсветы – как головой кидает.
Памятником к другу он дошел.
Сердце вечным пламенем пылает.

 

Гаджи Газимирзоев

***

На травы этой стороны
Боюсь неловко наступить
Здесь пали Родины сыны,
Чтоб мы могли сегодня жить.

Я ни былинки не сорву
Вот здесь, на месте блиндажа.
Отец мой здесь лежит во рву,
Он не оставил рубежа.

И старший брат вдали убит
Но в памяти не рвется связь,
Она живым принадлежит,
Вот в эти строки обратясь…

Пусть маки алые бегут
По лону этих мирных нив!
Их пламя внуки сберегут –
Как жизни горестный мотив.

Пер. с аварского И. Лысцова

 

Расул Гамзатов

***

Говорят, что посмертно
Тела наши станут землею.
Я поверить готов
В немудреную эту молву.
Пусть, отвоеванной с бою,
Той земли, на которой
Сейчас я всем сердцем живу.

Пер. с аварского Я. Козловского

 

Журавли

Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие с полей,
Не в землю полегли когда-то.
А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?

Сегодня, предвечернею порою,
Я вижу, как в тумане журавли
Летят своим определенным строем,
Как по земле людьми они брели.

Они летят, свершают путь свой длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?

Летит, летит по небу клин усталый –
Мои друзья былые и родня.
И в их строю есть промежуток малый –
Быть может, это место для меня!

Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.

 

***

Мой старший брат, солдат, а не наиб,
В лихом бою над Волгою погиб.
Старуха мать в печали и тоске
Поныне ходит в траурном платке.

И больно мне и горько оттого,
Что стал я старше брата своего.

 

***

Уж  двадцать лет, как двое братьев милых
Погибли в неизвестном мне краю.
И двадцать лет во сне на их могилах
Я – третий брат – стою и слезы лью.

Весь мир исколесив, сумел понять я:
В любом краю земли, в любой стране
Все люди мира – тоже третьи братья
Погибших и пропавших на войне.

 

Тезке моего брата

Герою Советского Союза
Магомету Гамзатову

Дорогой мой товарищ, земляк и герой,
Я не знаю тебя,
Но приветствовать рад.
Вот прошел уже год и проходит второй
Как погиб на войне мой единственный брат.

Мне обидно,
Что мало он видел дорог,
Что еще не успел орденов заслужить:
Грудь героя,
Где им полагается быть,
В самом первом сраженье осколок прожег.

Брат был молод и весел, как горный ручей.
Где ж теперь он лежит, неподвижен и нем?
Нет, не высушить слез материнских очей
И отца моего не утешишь ничем.

Но сегодня про подвиг твой
Слух к нам пришел,
И тогда, в первый раз за нерадостный срок,
Мать сменила свой черный печальный платок,
И отец будто заново сына нашел.

Магомед,
Не встречались мы, но все равно
Я тебя словно брата люблю своего,
Не за то, что у вас
С братом имя одно,
А за то,
Что убил ты убийцу его.

Пер. с аварского Н. Гребнева

 

Муса Джалиль

О героизме

Знаю, в песне есть твоей, джигит,
Пламя и любовь к родной стране.
Но боец не песней знаменит:
Что, скажи, ты сделал на войне?

Встал ли ты за родину свою
В час, когда пылал великий бой?
Смелых узнают всегда в бою,
В горе проверяется герой.

Бой отваги требует джигит,
В бой с надеждою идет, кто храбр.
С мужеством свобода, что гранит,
Кто не знает мужества – тот раб.

Не спастись мольбою, если враг
Нас возьмет в железный плен оков.
Но не быть оковам на руках,
Саблей поражающих врагов.

Если жизнь проходит без следа,
В низости, в неволе, что за честь?
Лишь в свободе жизни красота!
Лишь в отважном сердце вечность есть!

Если кровь твоя за родину лилась,
Ты в народе не умрешь, джигит.
Кровь предателя струится в грязь,
Кровь отважного в сердце горит.

Умирая, не умрет герой –
Мужество останется в веках.
Имя прославляет свое борьбой,
Чтоб оно не молкло на устах!

Пер. с татарского А. Шпирта

 

Гафур Гулям

Воинам

Вы – гордость народа, источник даров,
Ядро поколенья, земное цветенье,
Виновники свадебных светлых пиров,
Опора Отчизны, ее вдохновенье.

Вы – сила, и края нет силе такой,
Вы – крепость, вы мира хребет горделивый,
Вы – старых родителей сладкий покой,
Вы – смеха девического переливы!

Я всю свою жизнь променять бы готов
На вашу весну, на расцвет плодоносный!
Вы – чаянье близких и дальних годов,
О вас уже грезят грядущие весны!

Герой покидает родимый очаг
И ранит разлукою седоволосых.
Вы – шум тополей в благовонных ночах,
И стан ваш – народа испытанный посох.

Вы – воины чести: из нашей страны
В позорное бегство вы смерть обратили.
Вы – чистое сердце священной войны,
И, жизнь отдавая, вы жизнь утвердили.

Своей целомудренной кровью святой
Вы недругов смыли с покрова земного,
Вы гибель попрали железной пятой,
Вы – нового, ясного мира основа,

Кипучей энергией ваших сердец
Исполнена сила державы нетленной.
Вы – счастье, вы – слава, вы – мира венец.
Вы – стража отчизны, вы – судьбы вселенной.

Пер. с узбекского С. Липкина

 

Борис Кагермазов

Немые

Два парня –
Беззаботных, молодых –
Беседуют на языке немых;
Так и мелькают руки их вразлет.
Проходит мимо женщина – вздохнет…
А рядом с непокрытой головой
Стоит старик, печальный и седой,
И с горькой завистью глядит на них –
На этих рассмеявшихся немых…
Да, он с печалью был бы незнаком,
Когда б он мог хоть этим языком
Беседовать с людьми…
                        Ведь он с войны, мой друг,
Пришел немой и без обеих рук…

Пер. с кабардинского  А. Голова

 

Деревья войны

Мы не забыли, как земля вздымалась
И древо смерти, черное, как ночь,
Взлетело ввысь
И прахом рассыпалась –
И видеть это было нам невмочь…

И гибли все, кто оказался рядом,
И следом новый столп вставал опять,
И было их ни памятью, ни взглядом –
Деревьев страшных тех –
Не сосчитать…

Но мир настал! Белеными ветвями
Деревья жизни тянутся в зенит.
Но отчего печаль владеет нами
И сердце вновь при виде их щемит?

Душа опять в тревоге,
Что прервется
Торжественность зеленой тишины,
И грянет горе, и померкнет солнце
Под черными деревьями войны…

О пусть звенят в садах цветущих птицы,
А этот черный сон не повторится!..

Пер. с кабардинского А. Голова

 

Кайсын Кулиев

Баллада о погибшем друге

Бывало, проскакавши на коне,
Без спросу гость входил в мои владенья.
Так и теперь, в дождливый день ко мне
Погибший друг явился в сновиденье.
Повязка почерневшая сползла,
Открыла бледный лоб с кровоподтеком,
И на печальные глаза
Глядели с нескрываемым упреком.
Он говорил: «ты помнишь этот бой,
Когда мы под дождем лежали вместе,
Не знал, что расстаемся с тобой?…
Ты помнишь этот бой? Скажи по чести,
Во ржи, густой и мокрой от дождя,
Не знали мы, когда лежали рядом,
Что нас с тобой немного погодя
Накроет разорвавшимся снарядом.
Ты был свидетель гибели моей.
Напрасно ты тогда старался, друже,
В шинель меня закутать потеплей
И затянуть бинты на мне потуже.
Все было тщетно…
Мой последний стон
Из глаз твоих слезу скупую выжал.
Не обнимай меня, я только сон.
Какое счастье, если бы и выжил!…
Ты знаешь, как ужасно умирать…
Я жду, когда ты скажешь мне: «Воскресни!»
И жизнь моя затеплится опять
И вспыхнет на ветру строкою песни,
Но ты молчишь – ни слова обо мне.
Я верю, что когда-нибудь ты скажешь,
Как трудно приходилось на войне.
Какая нам легла на плечи тяжесть…
Твой стих – мое последнее жилье.
И я хочу, чтоб в нем всегда звучали
Моя отвага, мужество мое,
Слова суровой правды и печали.
Среди поэтов много есть таких,
Что о войне легко и пышно пишут.
И стыдно мне тогда за вас – погибших,
И больно мне тогда за нас – живых.
Нет! Подвиги рождаются в крови,
Бледнеют губы от смертельной муки…
Я все сказал,
Не забывай о друге
И ты в стихах душою не криви»

Пер. с балкарского Е. Елисеева

 

Сырбай Мауленов

Ты спроси о войне

Много сложено песен
О битвах, гремевших когда-то.
У тогдашних мальчишек
Сегодня виски в седине.
Ты спроси о войне
И у маршала, и у солдата,
Ты спроси о войне.

Ты спроси о войне
У любви, что погибла так рано.
Ты спроси о войне
У небес, опаленных в огне.
У сгоревших лесов,
У скалы с зажившею раной
Ты спроси о войне.

Ты спроси о войне
У печально поющего ветра,
Ты спроси о войне
У озер с темной кровью на дне.
У холмов, что стоят
Над телами погибших –
Бессмертно! –
Ты спроси о войне.

Ты спроси о войне
У оборванной на полуслове
Старой песни.
Спроси и у лампы,
Погасшей в окне.
У рассвета без дня,
У зари, захлебнувшейся кровью,
Ты спроси о войне.

Ты спроси о войне
У смертельного пламени ада,
Что на землю пришло
Не в кошмарном бреду, не во сне,
У последнего салюта Победы
Снаряда
Ты спроси о войне.

Пер. с казахского О. Дмитриева

 

Роберт Миннуллин

Слушайте памятники!

Встают победители – в бронзе, в граните!
Их стать исполинская всюду видна.
Батыры встают –и уже не убить их,
Им вечная жизньна земле суждена!
Стоят обелиски,ничуть не старея.
И если найдете хоть пару минут,
Вы в камне услышите сердцебиенье –
Солдатские душив граните живут!
Чтоб каждый прожилна земле человеком,
Застыв, как в минуту молчанья, стоят,
Но разницы нет меж минутой и веком –
Молчанием с намиони говорят!
О Родине, доблести,храбрости, чести,
О мужестве    самых последних минут –
Батыры из камня поют эти песни,
Поют в Бухенвальде, в Хатыне поют.
Спасли нашу землю от вражеских полчищ,
Спасли наши села,поля, города…
Поют они песни священныемолча,
Но тот, кто захочет,услышит всегда!

 

Руслан Нехай

Невернувшиеся

Ждем навернувшихся.
Может, когда-то
В дверь они или в окно постучат.
В дом наш войдут…
Вечно ждем, потому что
Видеть могилы их нам не пришлось.

Кто они –
Те, что назад не вернулись?
Сколько их, сколько деревьев в лесу,
В самом большом: не один и не десять…
Двадцать –
Представить-то как?! – миллионов,
Целая, если подумать, страна.

Там они, нету откуда возврата.
Но их весна возвратилась к живым.
С нами и мужество их, и надежда.
Солнце любви их сияет опять!

Русский, адыг, белорус… Не вернулись…
Так вот с лугов исчезает роса.
Но они в каждой бесценной дождинке
В дни, когда засуха землю гнетет…

В пору любви расцветают цветы.

Пер. с адыгейского В. Топорова

 

Мажед Рагим

Одинокая могила

Земля израненная впереди…
В шинели, с автоматом на груди
Шагаю, прохожу за долом дол.
Высоко надо мной парит орел,
Порой скрываясь в низких облаках…
А я один, затерянный в степях,
Едва тащусь. Устал я, спать хочу.
Я еле-еле ноги волочу.
А до ночлега больше полпути,
Но я не в силах далее идти.

Взор одиноким привлечен холмом.
Чтоб расстелить походную на нем
Шинель свою, поесть, передохнуть,
Я подошел к высокому холму.
Он приютит меня. Привет ему!
Печальный вид! Стою, раздумья полн.
Я вижу свежий надмогильный холм,
Душе напоминающей без слов
О буре прошумевших здесь боев.
Боец навеки тут обрел покой,
Зарытый безыменною рукой.

И друг, хоть имени бойца не знал,
На маленькой дощечке написал:
«Здесь павший смертью доблестных лежит
Азербайджана сын, герой – джигит.
Когда пробилась травка из земли,
Его в земле мы русской погребли…»

Войска промчались гневною рекой,
А он, отстав от армии родной,
Навеки здесь остался в стороне.
И долго я стою, и грустно мне.
Внезапною печалью я объят:
Быть может, здесь лежит родной мой брат?

Путь продолжать не в силах я. Но вот
Крестьянка мимо старая идет,
Встает к холму могильному лицом,
И крестится медлительным крестом,
И утирает головным платком
Глаза. И вдаль идет своим путем.

И я пускаюсь также в дальний путь,
Не отдохнув. Свободней дышит грудь…
И исчезает холм в дали степной,
И пропадает, скрыт вечерней мглой.
Но нет, о нет! Неверно я пишу, –
Могилу ту я в сердце уношу.

Проходят дни и месяцы боев,
Пылают стены древних городов,
По улицам, бушуя, льется кровь,
И дети наши гибнут вновь и вновь.
Но что б не совершалося со мной,
Я не могу забыть могилы той.
Где спит безвестный сын страны моей,
И как по-русски крестится над ней
Старуха, утомленною стопой
Плетущаяся тропкою степной…

Пер. с азербайджанского В. Державина

 

Абу Сарсенбаев

Огни сердец

Огни, огни над братскими могилами,
Сердца погибших – память грозных лет.
Им вечно оставаться негасимыми,
В их пламени – былых мечтаний свет.

Огни, огни – как символ жизни вещей,
Не хрупкое сияние свечи,
Нет, все что было попрано зловеще,
Огромным солнцем вспыхнуло в ночи.

Мечты, что были прерваны до срока,
Застыли молча на своем посту.
Мне те огни, как судьи, из далека
Приносят дней военных наготу.

Как миражи, они встают навстречу,
Пусть я не знаю, кем, солдат, ты был,
Но ты огнем священнейшим отмечен,
Ты жизнь мою от смерти заслонил.

Мне кажется, я даже помню лица,
Я слышу голоса их невдали,
Готовность их с огнем навеки слиться,
Пройти сквозь смерть, но не отдать земли.

Быть может, здесь лежит поэт безвестный,
Певец добра. Иль мать, что не смогла
Последнюю допеть  ребенку песню
Пред тем, как пуля в грудь ее вошла.

Они, от нас ушедшие до срока,
Еще любви не знавшие порой,
Могли б мечты отцов поднять высоко,
Туда, где сокол правит высотой.

И в летний зной, и в ледяную стужу
Бессмертным ритмом юного бойца
Стучит их пульс, грядущим днем разбужен,
Трепещут, как знамена, их сердца.

Они так вдохновенно и так истово
Вбирают наши помыслы в себя!
В них – Родины великое единство,
И мощь ее, и сила, и судьба.

Огни сердец, в них пламя беспокойное,
В них память тех, кто был в боях убит.
Пусть их мечты,
Оборванные войнами,
Поднимет ныне молодость на щит.

Пер. с казахского Т. Кузовлевой

 

Кадыйр Сибгат

Отец

Вы и под камнем
Видите пылинки.
Осудите любого без заминки.
И про меня твердите без конца:
Что повзрослел
Не по годам я – рано,
Что так похож характером упрямым
На своего упрямого отца.

Да, у меня наследственность прямая.
Отец мой,
Справедливость защищал,
Пал на войне последней…
Оттого,
Наверное, и мой характер сложен.
Да, я хочу
Быть на отца похожим.
В большом и в малом –
Только на него

Пер. с татарского А. Зорина

 

Память

Ближайшим соседом он был у меня.
Казалось, соседствуем век.
От первого и до последнего дня
прошел по войне человек…

Казалось, привыкнуть друг к другу должны
в заботах текущего дня.
Увидимся – ветер минувшей войны
тотчас обжигает меня.

Приветствуя – левую руку тянул.
Он не был, конечно, левшой.
Он правой до локтя рукав застегнул
английской булавкой большой.

Пер. с татарского Н. Арешиной

 

Темиркул Уметалиев

Солдат

Если летом зной, а весной дожди,
А зимою шинель во льду,
Если пуля над ухом свистит: «Уйди!» –
Отвечает он: «Не уйду!»

Вещевой мешок за его спиной.
На груди его – автомат,
И стальная каска, и взгляд стальной –
Он на подвиг готов, солдат.

Занимались пожары кровавых дат,
Всю историю опаля,
Но такого солдата, как наш солдат.
Не видала еще земля.

Если черные крылья раскинет мгла –
Он в огне и в сплошном дыму
В бой пойдет, чтобы снова была светла
Жизнь, доверенная ему.

Доведется врагам обратиться в бег,
На попятный, в обратный путь –
И воды из своих замутненных рек
Не успеют они глотнуть.

Я заверить могу, что свинцовый душ
Их настигнет на том пути,
Если снова солдату под марш «катюш»
Будет велено в бой идти.

Потому что мира навек хотят
Наши дети, сады, поля,
Потому что такого, как солдат.
Не видала еще земля.

Пер. с киргизского М. Соболя

 

Малик Харис

***

Как кровь солдатская на поле боя,
Заря течет на мутный небосвод.
Прошла атака. И над тишиною,
Над местом схватки только дым ползет.

Один из нас, джигит из Приуралья,
Уже лучей зари не увидал.
В последний раз окинув взглядом дали,
На землю он священную упал.

И, обагрив ее горячей кровью,
Обняв, как мать родную, к ней приник.
Губами прикасаясь к ней с любовью,
Он с родиной прощался в этот миг.

Пусть час последний свой, земля родная,
В бою я встречу на восходе дня,
Чтоб ты, сынов достойных вспоминая,
Не позабыла вспоминать и меня.

Пер. с башкирского И. Снеговой



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.