Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Нижегородская ярмарочная мечеть/ Сенюткина О. Н., Загидуллин И. К.
19.03.2012

 

 

Хасан Акчурин

Ибрахим Юнусов

Мухамед-Юсуф Дебердиев

Тимерша Соловьев

Хади Атласи

Кутлуг-Мухаммед Тевкелев

Салим-Гирей Джантюрин

Абдрахман Ахмаров

Мухаммад-Фатих Соколов во время чтения Корана на торжественной церемонии закладки камня в основание Соборной мечети, 1913 г.

Габдулла Сулеймани во время чтения Корана на торжественной церемонии закладки камня в основание Соборной мечети, 1913 г.

Габдулвахид Сулейманов

Шихабаддин Марджани

Татарские старосты

Волостные старосты у земского начальника 1891–1892 гг.

Крючники на Нижегородской ярмарке

 

Прошение на имя губернатора  об утверждении членов Комитета  по строительству новой Ярмарочной мечети. Подписано М. -Ф.Соколовым  и Т. С. Соловьевым, 1911 г.

Протокол избрания Комитета по устрой-ству или ремонту Нижегородской ярмарочной мечети. (29 августа 1911 г.). Среди избранных членов Комитета «потомственный почетный гражданин Мулла Галей Яушевъ», «казанский купецъ Сулейманъ Мух. Аитовъ», «казанский купецъ Бадретдинъ Кадимович Апанаевъ», «муэззинъ Нижегородской ярмарочной мечети Мухамедъ Фатихъ Хусаинович Соколовъ» и др.

Прошение Г. Сулеймани (А. Сулейманова)  о предоставлении отпуска, 1915 г.

Прошение указного муллы Первой Соборной мечети д. Пошатово Семеновской волости Сергачского уезда о разрешении «исправлять должность» муллы Нижегородской ярмарочной мечети Г. Сулеймани на время его «отлучки», 1915 г.

Записка Г. Сулеймани в Нижегородское  губернское правление о том, что он «остается исполнять все духовные требы» и препятствий для «выдачи отпуска» муэдзину Ярмарочной мечети Мухаммад-Фатиху Хусаиновичу Соколову «с его стороны не имеется», 1915 г.

 

3.2. Деятельность «Комитета по устройству или ремонту Нижегородской ярмарочной мечети»

В начале ХХ века при ярмарочной мечети состояли имам-хатыб и муэдзин. Татарское население Нижнего Новгорода локализовалось, прежде всего, в Заречной его части — в Кунавинской слободе, где имелась постоянная молельня, а муэдзином служил Мухаметфатих Соколов, исполнявший эти же обязанности в ярмарочной мечети летом. С открытием навигации численность мусульман достигала нескольких десятков тысяч. Муэдзин Мухаметфатих Соколов фактически исполнял обязанности имама городской общины: помимо совершения богослужения, он вел метрические книги, посещал больных в домах и больнице, по вызову властей являлся в суд для привода к присяге, исполнял «требы» у солдат местного гарнизона. Поскольку Мухаметфатих Соколов был ратником ополчения 1-го разряда и являлся к исполнению воинской повинности при призыве 1890 года, чем поставил в тяжелое положение прихожан, уполномоченный ярмарочной мечети мещанин Абдулла Каримов и крестьянин Сергачского уезда Шарафутдин Ахмадеев, проживающий в Кунавинской слободе в своем доме, в начале 1905 года в связи с ожидаемой мобилизацией на Русско-японскую войну обратились к министру внутренних дел с просьбой об освобождении его от призыва в армию[1].

Духовное собрание, со своей стороны, по традиции продолжало командировать на ярмарку по одному имаму и муэдзину. В 1905 году 13 купцов, составив «приговор», попытались прервать традицию командировок по линии Духовного собрания. Такие действия вызвали протест со стороны других торговцев, которые в числе 38 человек просили оренбургского муфтия продолжить командирование духовных лиц. С 1907 года был возобновлен прежний порядок: на ярмарку были направлены в качестве уполномоченных имамы города Казани Сафиулла Абдуллин и д. Токтамышево Казанского уезда Абдулъяббар Абдулгаллямов (в качестве муэдзина)[2]. В сезон 1908 года в помощь местному духовенству по предварительному согласованию с нижегородским губернатором были командированы в качестве муллы с правом исполнения обязанностей хатыба Мухаметшакир Габдулзяббаров из деревни Ново-Муртазино Московской волости Бирского уезда Уфимской губернии, который должен был отправлять богослужение, чередуясь с ахуном М. Сулеймановым и при необходимости производить разбирательства по шариату по поручению местного начальства или мусульман. В качестве муэдзина прибыл имам деревни Танбазиной той же волости Гильмитдин Гайнетдинов с правом исправления духовных «треб»[3]. В 1915 году с такой же миссией на ярмарке находились: в качестве хатыба мулла 2-й соборной мечети Оренбурга Нигматулла Тимушев и азанчея — имам-хатыб и мугаллим деревни Тохтамыш Казанского уезда и губернии Абдулабрар Абдулмазитов[4].

Ярмарочная мечеть, возведенная в 1820-е годы, стала местом молитвенных и общественных собраний; имамы при ней продолжали являться лицами, обеспечивавшими постоянное попечительство и заботу по отношению к прихожанам. После кончины Ахмета Хусаинова 10 декабря 1906 года человеком, консолидирующим приезжих коммерсантов, стал Т. Соловьев, избранный попечителем мечети. Он приобрел гостиницу в свою собственность и продолжил бизнес купца по продаже мяса. В 1911 году его единогласно избрали рядским старостой, а вскоре в том же году — уполномоченным от мусульман в ярмарочный комитет[5].

Еще на рубеже веков богослужебное здание пришло в ветхость и требовало капитального ремонта. Губернский инженер М. И. Кунцевич нашел, что здание мечети «настолько обветшало, что дало трещины, угрожает своим падением и отправлять в настоящее время в ней службы становится невозможным…»[6].

Вместе с тем был поставлен вопрос о строительстве нового здания[7]. Это произошло еще в 1911 году. 29 августа 1911 года в 18 часов, когда отшумели торги дня, в Ярмарочной мечети Нижнего Новгорода прошло собрание прихожан (собрался 101 человек, если следовать точной цифре, указанной в протоколе собрания, заверенном помощником пристава[8]). Собравшиеся решили учредить «Комитет по устройству или ремонту Нижегородской Ярмарочной мечети». Название Комитета означало, что мусульмане задачей-минимум поставили ремонт старого здания, а задачей-максимум — строительство нового здания мечети.

Понятно, что если мечеть вела свою историю с 1820-х годов, то в начале XX века, как и следовало ожидать, осматривавшие её чиновники Строительного отделения Нижегородского губернского управления констатировали серьезное обветшание. Губернский инженер и младший архитектор на месте обследовали храм и составили 24 октября 1911 года акт о его техническом состоянии. В документе констатировалось наличие большого количества трещин в фундаменте и стенах, необходимость капитального ремонта или постройки новой мечети со сломом здания до основания[9].

На упомянутом собрании прихожан 29 августа 1911 года был избран Комитет в составе 16 человек, среди которых был тогдашний «указной муазин» Нижегородской ярмарочной мечети М. Соколов и попечитель этой же мечети Т. Соловьев. Именно муэдзину Мухаммет Фатиху Соколову и попечителю мечети Тимурше Соловьеву Комитет поручил решение организационных вопросов. Именно они на основании «приговора прихожан, составленного в мечети в присутствии полиции», обратились 19 сентября 1911 года с прошением к Его Превосходительству, господину Нижегородскому губернатору (тогда им был Камергер Высочайшего Двора А. А. Хвостов) «утвердить состав избранного комитета». Правда, в прошении они назвали его иначе: «Комитет по постройке в Нижегородской ярмарке новой мечети»[10], поскольку решили приоритетной задачей считать строительство, а не ремонт.

В ответ на указанное прошение власти запросили у М. Соколова адреса лиц, составивших Комитет; эта информация поступила в Нижегородское губернское правление в декабре 1911 года с еще раз высказанной просьбой утвердить его состав. В течение января 1912 года были сделаны запросы в Казань, Пензу, Симбирск, Оренбург, Москву, Семипалатинск, Иркутск, Саратов[11], то есть туда, где постоянно проживали люди, которым предстояло заняться дальнейшими делами по устройству ярмарочной мечети, по поводу их политической благонадежности. Все облеченные доверием прихожан, избранные в Комитет мусульмане, кроме М. Соколова, постоянно проживали вне Нижнего Новгорода и приезжали туда ежегодно на ярмарку. Все они были людьми состоятельными, жили в собственных домах и занимались торговлей. Двое владели суконными фабриками, один являлся землевладельцем. Что касается их политической благонадежности, то внимание властей привлекло шестеро из шестнадцати. Три казанских купца С. М. Аитов, С. С. Галикеев, Б. К. Апанаев вплотную соприкоснулись с тогдашней политической жизнью. Так Аитов и Галикеев в 1907 году оказались в поле зрения Казанского губернского жандармского управления как имевшие отношение к деятельности союза «Бреги», образовавшегося среди шакирдов, и распространению «революционной пропаганды»[12], но достаточных сведений «к их изобличению» не нашлось[13].

Правда, вскоре в 1909 году они и еще один вышеупомянутый житель Казани Апанаев вновь были привлечены «к переписке в порядке Положения об охране при Казанском жандармском управлении по делу о педагогическом персонале Галеевского медресе в Казани». Но опять они не были привлечены к ответственности за недостаточностью улик[14].

Еще один казанец, уже не раз упоминаемый нами, Т. С. Соловьев, бывший казанский мугаллим, одно время проживавший в Оренбурге и имевший отношение к книжной торговле, был обвинен в продаже нелегальной литературы, а также издании в Оренбурге брошюр, переведенных с русского языка на татарский «с революционной окраской»[15]. За ним было установлено властями негласное наблюдение[16]. Кроме того, за Акчюриным, крестьянином из Пензенской губернии, «числилось» участие в качестве делегата от Тамбовской и Пензенской губерний в работе съезда мусульман, происходившего в январе 1906 года в Санкт-Петербурге[17]. А торговец пушниной, иркутский купец Ш. Шафигуллин, примыкал одно время к Иркутскому отделению кадетской партии[18].

Несмотря на эти «политические прегрешения» все 16 человек были, хотя и не все сразу, утверждены в составе Комитета Нижегородским губернским правлением (в мае 1912 года)[19].

Несколько раньше (в апреле–месяце) вице-губернатор Нижегородской губернии запросил у МВД разрешения для М.Соколова на сбор средств среди мусульманского населения в целях ремонта мечети[20]. Губернатор довел до сведения министра внутренних дел прошение религиозной общины. Поскольку в силовом ведомстве был выработан определенный порядок разрешения благотворительных акций, департамент духовных дел иностранных исповеданий сначала запросил некоторые сведения для принятия окончательного решения: о сумме сбора («до какой суммы предполагается производить сбор добровольных пожертвований на ремонт Нижегородской ярмарочной мечети»), заключение администрации о действительной потребности этих средств на проектированные ремонтные работы («соответствует ли эта сумма действительной потребности») и наличие средств у прихожан («не располагает ли означенная мечеть в данное время какими — либо средствами на покрытие связанных с проектируемым ремонтом расходов»)[21].

Соколов в прошении от 11 июня 1912 года указал необходимую на его взгляд сумму в 35–40 тысяч рублей, объясняя, что «средствами мечеть не располагает, поскольку прихожан значится сравнительно небольшое число, большая часть прихожан приезжает во время Нижегородской ярмарки и никаких средств на ремонт нет...», а также просил ускорить дело, чтобы успеть осуществить задуманное к открытию ярмарочного сезона[22].

22 июня 1912 года губернатор, вновь поддержав инициативу татар-мусульман, доложил об их намерении собрать до 40 тыс. руб. пожертвований, о малочисленности постоянных прихожан и поступлении пожертвований в основном от приезжих на ярмарку торговцев[23].

Сведения были отправлены в Департамент Духовных Дел МВД 22 июня 1912 года[24]. А 6 июля 1912 года Постановлением Министерства внутренних дел №6388 Комитету был разрешен сбор пожертвований для ремонта ярмарочной мечети в пределах Нижнего Новгорода и ярмарки в течение 3 лет до 40 тыс. руб.[25]. Тогда же 6 июля в Нижнем Новгороде получено разрешение на сбор денег и высланная Департаментом инструкция об организации сбора[26].

Сбор денег следовало производить по чековым книжкам, немедленно передавать в Комитет по устройству и ремонту мечети, а Комитет, в свою очередь, был обязан незамедлительно переводить собранные средства на банковский счет, открытый на имя Комитета[27]. После получения соответствующего разрешения Соколову было выдано удостоверение Нижегородского губернского правления на право сбора средств в течение трех лет, начиная с 1912 года, в сумме до 40 тысяч рублей[28].

И только лишь 21 августа 1912 года почти через год после того собрания прихожан, с которого все началось, были распределены обязанности между членами приступившего к делу Комитета: председателем был определен Х. Т. Акчурин, первым его товарищем — Б. К. Апанаев, вторым — М. Соколов (у него должны были храниться все дела)[29]. Начался сбор средств.

В связи с тем, что М. Соколов сосредоточил свое внимание на строительстве новой мечети «на горе» (оставаясь муэдзином ярмарочной мечети), обязанности муллы Ярмарочной мечети взял на себя в 1912 году сын Халила Сулейманова — Абдул-Мухамет Халилович Сулейманов (1886–1937), которому тогда было 26 лет[30]. Корни Сулейманова происходили из Тамбовской губернии[31], а «родом он был из мещан города Мамадыша Казанской губернии». В Казани он учился в медресе «Мухаммадия» и стал мюридом мударриса медресе. В 1912 году «жил с женой (по имени — авт.) Биби-Айша в Канавино Нижнего Новгорода»[32] на Напольно-Вокзальной улице, в доме 11, принадлежащем Ахмед-баю Хусаинову, миллионеру и виднейшему меценату джадидского образования. Сулеймани получил и университетское образование, после чего занял место своего отца и стал вторым, затем первым имамом Нижегородской ярмарочной мечети в 1912–1917 годах[33].

Забегая вперед, скажем, что в 1916 году в ярмарочной мечети появился еще один имам. Это был уроженец деревни Пошатово, сын ахуна Х. Х. Соколова — Соколов Садек Хусеинов (1871–1937). До Первой мировой войны он был имамом второй соборной мечети деревни Пошатово. В 1916 году перебрался в Нижний Новгород и начал выполнять обязанности имама Нижегородской ярмарочной мечети[34].

Возвращаясь к сюжету о деятельности «Комитета по постройке мечети в Нижегородской ярмарке», отметим, что 8 сентября 1912 года он передал в Ярмарочный комитет заключение о необходимости «разборки старой мечети для получения материала для строительства новой»[35]. По ходатайству Х. Т. Акчурина[36], Ярмарочный комитет дал согласие на слом и определил сроки до следующего ярмарочного сезона 1913 года («разрешить ему немедленную сломку существующей на ярмарке мечети и постройку новой»)[37]. Обращаясь по поводу строительства, Акчурин объяснял, что «в настоящее время крестьянин Тамбовской губернии, Темниковского уезда, Кукушкинской волости, деревни Досаева, Рамазан Сайфуллин Чанышев, торгующий в г. Чугучаки (в пределах Китайской империи), изъявил свое согласие на слом существующей ныне мечети и на постройку таковой вновь своими собственными средствами, за каковое столь громадное для нас магометан пожертвование мы приносим глубокую благодарность г. Чанышеву». Решено было строить мечеть на том же месте, где она была ранее[38]. Ярмарочная контора препроводила на утверждение Строительного отделения чертеж на постройку Магометанской мечети и прошение Правления ярмарочного комитета об устройстве и ремонте Нижегородской ярмарочной мечети. Архитекторы Строительного отделения не возражали против возведения мечети на прежнем месте и даже с расширением площади.

Забегая вперед, скажем, что новое здание ярмарочной мечети так и не было построено ни на месте прежнего, ни где-либо на ином месте ярмарочной территории.

Но тогда казалось, что строительство новой мечети после пожертвования 150 тыс. руб. стало реальным делом. Для возведения культового здания был выделен земельный участок (875 кв. саженей) на территории ярмарки[39]. В связи с этим был выработан новый проект планировки «Магометанской площади»[40]. Ярмарочная контора требовала выполнения ряда условий, которые не были столь значительны, чтобы быть серьезным препятствием для строительства: обустройство дорог вокруг мечети, переустройство водопровода и др.[41] Были сделаны расчеты железобетонных перекрытий, балок, колонн, пилонов и фундаментных рам для здания Магометанской мечети на Нижегородской ярмарке.

1 июня 1913 года нижегородский губернатор представил пакет документов в департамент духовных дел иностранных исповеданий.[42] Государство отвело под строительство мечети участок земли безвозмездно.[43]

Однако в июле 1915 года власти запретили строительные работы.[44] Местная пресса отмечала: «По случаю военного времени предполагавшаяся в нынешнем году постройка на Ярмарочной территории новой татарской мечети отложена».[45] Формальным предлогом запрета строительства мечети на ярмарке послужила Первая мировая война.[46] С одной стороны, действительно в военное лихолетье наступил товарный голод и деятельность Нижегородской ярмарки вскоре была практически сведена на нет.[47] Но, с другой стороны, по сути, ситуация определялась необходимостью выбора для властей: оказывать содействие строительству ярмарочной мечети или мечети для нижегородской мусульманской общины в месте компактного проживания мусульман города («на горе»). Был выбран второй вариант.

По-видимому, на этот выбор повлияло и то, что начало Первой мировой войны было неоднозначно воспринято членами российской уммы. В частности, из Казани в Департамент полиции поступило сообщение: «По словам татар, приехавших с Нижегородской ярмарки, настроение бывших на ярмарке таково, что большинство их ничего не имело бы против поражения России в настоящей войне. Между прочим, на ярмарке был поднят вопрос об оборудовании лазарета на средства мусульман. Однако на это предложение отозвались немногие, а потому на осуществление его трудно надеяться».[48] (В целом в военное время предприниматели, как по месту жительства, так и во время ярмарок, откликались на призывы правительства об участии в благотворительных кампаниях по сбору средств на нужды раненых и другие социальные проекты.)

Отметим, что духовенство Ярмарочной мечети заботилось не только о религиозном быте приезжающих на ярмарку, но и о проживающих в Канавинской слободе и городе Нижнем Новгороде единоверцах. Весьма символично, что муэдзин ярмарочной мечети Мухамметфатих Соколов возглавил в 1913 году несколько затянувшийся процесс подготовки новой проектной документации и строительство городской мечети, открытой 20 марта 1915 года[49].

Чтение Корана во время торжественной закладки Нижегородской Соборной мечети, 1913 г.

Имам Нижегородской Ярмарочной мечети Г. Сулеймани (слева) и муэдзин
Нижегородской Ярмарочной мечети М. Ф. Соколов во время чтения Корана, 1913 г.

Сбор пожертвований на строительство Соборной мечети, 1913 г.

Торжественная проповедь в связи с закладкой Соборной мечети, 1913 г.


[1] РГИА, ф.821, оп.10, д.817, лл.200–200 об.

[2] ЦГИА РБ, ф.И-295, оп.6, д.302, лл.5–15.

[3] ЦГИА РБ, ф.И-295, оп.6, д.3044, лл.1–4 об.

[4] ЦГИА РБ, ф.И-295, оп.6, д.3717, лл.1–6.

[5] Оренбург сәүдәгәрләре /Төзүче М.Рахимкулова. Оренбург, 1996. Б.41–42.

[6] ЦАНО, ф. 489, оп. 286 а, д. 223, л. 6.

[7] Впервые этот сюжет нашел отражение в монографиях нижегородских историков: Сенюткин С.Б., Идрисов У.Ю., Сенюткина О.Н., Гусева Ю.Н. История исламских общин Нижегородской области: Монография. Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 1998. С. 405–408; Сенюткин С.Б. Сенюткин С.Б. История татар Нижегородского Поволжья с последней трети XVI – до начала XX вв.: Монография. Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 2001.

[8] ЦАНО, ф. 5, оп. 50, д. 20064, л. 2.

[9] РГИА, ф.821, оп.133, д.570, лл.2, 4 об.

[10] ЦАНО, ф. 5, оп. 50, д. 20064, л. 1.

[11] Там же, лл. 8, 8 об.

[12] С точки зрения чиновников Российской империи, революционная деятельность — это противоправная, не имеющая никакого романтического ореола (который она приобретет впоследствии), преступная активность, которая должна искореняться из жизни общества.

[13] ЦАНО, ф. 5, оп. 50, д. 20064, л. 29.

[14] Там же, л. 29 об.

[15] Там же, л. 33.

[16] Там же, л. 33 об.

[17] ЦАНО, ф. 5, оп. 50, д. 20064, л. 29.

[18] Там же, л. 33.

[19] Там же, лл. 31, 31 об, 32, 42.

[20] Там же, л. 28.

[21] ЦАНО, ф. 5, оп. 50, д. 20064, л. 35.

[22] Там же, л. 37.

[23] РГИА, ф.821, оп.133, д.570, лл.3–4 об.

[24] ЦАНО, ф. 5, оп. 50, д. 20064, л. 41.

[25] РГИА, ф.821, оп.133, д.570, л.5.

[26] ЦАНО, ф. 5, оп. 50, д. 20064, л. 44.

[27] Там же, л. 45.

[28] Там же, л. 47.

[29] Там же, л. 50.

[30] ЦАНО, ф. 5, оп. 51, д. 21247, л. 151; ф. 916, оп. 1, д. 122, л. 2; Сенюткин С.Б. и др., 1998. С. 407.

[31] Хабутдинова М. Габдулла Сулеймани //Медина. 2005. №8(11). С. 14.

[32] ЦАНО, ф. 916, оп. 1, д. 122, л. 2.

[33] Хабутдинова М. Ук. соч.

[34] После событий 1917 г. вернулся в родную деревню Пошатово и продолжал возглавлять второй приход. В 1933 г. был осужден в ходе политических репрессий на три года ИТЛ условно. В 1937 г. расстрелян как «враг народа».

[35] ЦАНО, ф. 489, оп. 286а, д. 223, л. 1, 7.

[36] Прошение правления Комитета по устройству и ремонту Нижегородской ярмарочной мечети губернатору Нижегородской губернии от 7 сентября 1912 года — ЦАНО, ф. 489, оп. 286а, д. 223, лл. 6–6 об.

[37] ЦАНО, ф. 489, оп. 286а, д. 223, лл. 5–7.

[38] Там же, ф. 489, оп. 286а, д. 223, л. 6.

[39] ЦАНО, ф. 489, оп. 286 а, д. 223, л. 24.

[40] Там же, л. 29.

[41] Там же, ф.5, оп. 51, д. 22793, лл. 3–3 об, 35, 39.

[42] Там же, л.15.

[43] ЦАНО, ф. 489, оп. 286 а, д. 223, л. 35.

[44] Хотя по инерции делопроизводства Строительное отделение Нижегородского губернского правления 20 августа 1915 года утвердило на своем техническом заседании «Проект на постройку магометанской мечети на Нижегородской ярмарке» и 21 августа Комитет получил строительный билет, но это уже не имело принципиального значения — ЦАНО, ф. 489, оп. 286 а, д. 223, л.39.

[45] Нижегородский листок. 1915. 13 июля.

[46] Сенюткина О.Н. Из истории Нижегородской мусульманской общины // Ислам: вопросы истории, культуры и философии. Вып.1. Н. Новгород, 1993. С. 33.

[47] Бурыкин П.А. Москва купеческая: Мемуары. М., 1991. С. 245.

[48] Цит. по: Гильмутдинов Д.Р. Ислам и государство в средневолжском регионе России в 1870–1917 гг. (на материале Казанской губернии): Дисс. … канд. ист. наук. Казань, 2005. С. 130.

[49] Сенюткина О.Н. Из истории Нижегородской мусульманской общины // Ислам: вопросы истории, культуры и философии. Вып.1. Н. Новгород, 1993. С. 30.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.