Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Тюркизм как историческое явление — 2.4. III съезд «Союза мусульман России» как яркое выражение политического тюркизма
29.06.2009

2.4. III съезд «Союза мусульман России» как яркое выражение политического тюркизма

16-21 августа 1906 года с разрешения МВД в Нижнем Новгороде состоялся III съезд «Иттифака». О его проведении хлопотали С.-Г.Алкин, Р.Ибрагимов, Х.Максудов, Л.Исхаков[1]. Соответствующее «Прошение Его Превосходительству Господину Министру Внутренних Дел уполномоченных мусульман»[2]  составил Р.Ибрагимов[3], причем в самых верноподданнических тонах и выражениях. Подписали, кроме Р.Ибрагимова, Максутов и Исхаков[4]. Есть смысл привести часть этой верноподданнической по форме и, вместе с тем, лицемерной «челобитной»[5]. В прошении Р.Ибрагимов, заискивая перед руководством МВД, писал: «Мы, мусульмане, верноподданные Российской державы, обеспокоенные за последние годы попытками проповеди среди нас утопического учения панисламизма и разрушительных идей социализма и анархизма, совершенно противных духу ислама, разлагающе действующих на темные массы народа и подрывающих его религиозность, решили всеми доступными нам законными способами бороться против этого зла»[6].

Добавим, что тогда легальность нужна была устроителям съезда как легитимная  база для дальнейших просьб по созданию собственной политической партии. Добавим также, что тогда Р.Ибрагимовым, «опровергающим» слухи о склонности части делегатов грядущего съезда к панисламистским и пантюркистским настроениям  и был положен миф о «мифах» тюркского националистического движения. По словам самого Р.Ибрагимова, «для этой доброй цели (проведение съезда — авт.) я взял на себя дурную причину (составление ходатайства — авт.)»[7], то есть цель оправдывала средства. Другими словами: изначально сторонники «Иттифака» объявляли выдумками МВД свою тягу к идеям панисламизма и пантюркизма, что впоследствии перекочевало в труды некоторых исследователей истории тюркского движения в России начала XX в.

Прошение Р.Ибрагимова поступило 3 августа, а 5 августа было получено разрешение на проведение съезда и послано соответствующее указание нижегородскому губернатору[8].

Решение о созыве III Всероссийского съезда мусульман было принято, как отмечалось ранее, 10 июля 1906 года на расширенном совещании членов мусульманской фракции I Государственной Думы с представителями мусульманской  общественности столицы в составе приблизительно 40 человек[9].  По данным Нижегородского охранного отделения, «у правительства испрашивалось разрешение на обсуждение при съезде вопросов религиозных о низшей школе и о благотворительности, но прибывшие 16 августа в город Нижний Новгород мусульмане-участники съезда выбрали комиссию...» и поручили ей «выработать политические вопросы, подлежащие решению съезда»[10]. В состав комиссии, называвшейся «Ислах» («Реформа»), вошло пять человек: А.-М.Топчибашев (Баку), Ш.Сыртланов (Уфа), М.Давудов (Бахчисарай), Ю.Акчурин (Казань) и И.Гаспринский (Бахчисарай). Комиссия настаивала на отказе Р.Ибрагимова  от написанного им прошения министру внутренних дел, назвав его черносотенным. Более того, они требовали публичного покаяния Рашида-казы, которого, однако, не последовало. В татарских газетах появилось открытое письмо «Комиссии пяти» по поводу прошения Ибрагимова, составленное Махмудом-Фуадом (Ф.Туктаровым)[11].

В работе съезда участвовало до 500 человек делегатов и еще до 300 человек «необлеченных полномочиями»[12]. По составу делегатов съезд не был однородным: в нем приняли участие учителя, муллы, издатели мусульманских газет, предприниматели. Съезду предшествовала мощная кампания в мусульманской печати. Именно в день открытия[13]  III Всероссийского съезда мусульман газета «Россия» дала обзор мусульманской печати, подписанный псевдонимом Михаэль-Бэк, симпатизирующий правым настроениям мусульманской прессы[14].  

Работу III Всероссийского съезда  освещали в прессе корреспонденты разных столичных и провинциальных газет. Кроме того, ведущие столичные издания («Речь», «Страна», «Русские ведомости» и др.) получили материалы о работе съезда по телеграфу и поместили информацию о ходе его проведения. Таким образом, пресса влияла на работу съезда, а продолжавшиеся несколько дней дискуссии продолжали находить отражение на страницах газет.

Для выработки решений было создано две комиссии по 15 человек каждая (одна — по школьным вопросам, другая — по духовно-религиозным)[15], заседавшие с 14 августа 1906 года[16].

Даже беглое знакомство с  документами и материалами съезда заставляет сомневаться, что он был посвящен только лишь решению духовно-религиозных и религиозно-просветительских задач. Прежде всего, обращает на себя внимание состав его президиума из 15 человек, где подавляющее большинство принадлежало отнюдь не служителям культа, а партийно-политическим функционерам, деятелям культуры (писателям, преподавателям, журналистам и т.д.), коммерсантам, помещикам и т.п. Среди них — А.-М. Топчибашев (председатель), товарищи председателя:  И.Гаспринский, Р.Ибрагимов, М.А.Ширванский, С.-Г.Алкин, Ю.Акчурин, М.Бигиев, Ш.Сыртланов, С.-Г.Джантюрин и др.[17]. Это заставляет считать, что вопросы политического свойства более волновали организаторов данного мероприятия. Такие настроения достаточно отчетливо проявились в разных материалах III съезда мусульман. Повторимся, что значительную «информационную поддержку» съезду оказали более десятка уже существовавших к тому времени мусульманских газет и 6 русскоязычных печатных средств массовой информации[18] .

По существу, работа съезда включала в себя обсуждение четырех пунктов: 1) притеснение религиозных и гражданских чувств мусульман в тогдашней России; 2) полная реорганизация  системы образования в исламских учебных заведениях[19]; 3) кардинальное изменение системы управления духовными делами мусульман в империи; 4) организация мусульманской партии и создание ее управленческих структур[20].

А в прошении, поданном на имя нижегородского губернатора, Р.Ибрагимов и др. указывали, что во время съезда будут обсуждаться лишь сугубо конфессиональные   вопросы: 1) меры борьбы «с противоисламскими течениями»[21] ;  2) о реформах мектебе и медресе[22] ; 3) реформа положений об имамах, мударрисах, учителях и составлении программ для экзаменов кандидатов на религиозный сан; 4) рассмотрение вопросов о денежных средствах на нужды мектебе и медресе и о вакуфах, направленных на просвещение и благотворительность. «Самый съезд испрашивался закрытым для публики и исключительно для обсуждения вопросов, изложенных в особой программе»[23]. Таким образом, инициаторы съезда заведомо вводили власти в заблуждение относительно целей мероприятия  в своем «челобитии» в их адрес.

Внешне работа съезда (алгоритм и порядок выносимых и обсуждаемых вопросов) выглядела достаточно корректно: в начале рассмотрение конфессиональных дел и лишь в конце — партийно-организационные сюжеты.

Съезд открылся 16 августа 1906 года. В начале собрания мулла Нижнего Новгорода Халил-эфенди прочитал фрагмент из Корана, совершил молебствие[24]. Первое заседание продолжалось с 13 до 22 часов[25].

Первым выступил Р.Ибрагимов, заявивший о мусульманах следующее: «Слава Господу, мы все родственники», «Все мусульмане должны действовать в одном направлении… Я — слуга единства ислама (Мин иттихад ислам хадиме мин)»[26]. Эта идея нашла свое отражение в параграфе 1 программы «Иттифака», принятой в итоге работы съезда: «партия ставит себе задачей объединить в одной общей практической деятельности всех граждан мусульман России, единомышленных по своим политическим убеждениям для проведения в жизнь ряда политических, экономических, социальных, религиозных и других реформ…»[27]. Докладчик, однако, ставил вопрос значительно шире, сделав упор не только на идее единства («иттихад») как основной стратегической линии развития российского мусульманского сообщества, но также говорил о необходимости единства мусульман России со всеми мусульманами мира («умма исламия»).

Второе собрание съезда открылось в половине шестого вечера на следующий день — 17 августа. После оглашения поздравительных телеграмм от крымского муфтия Карамийского и кавказского муфтия Хусаина Гаибова делегаты занялись решением вопросов о создании собственной «Мусульманской народной партии»,  принятии ее программы, разработанной в Петербурге еще в январе того 1906 года[28]. Происходившие дебаты выявили различные точки зрения участников собрания  на перспективы развития мусульманского сообщества России.

С докладом по этому вопросу выступил в качестве секретаря съезда Ю.Акчурин и, по мнению оценившей эту речь нижегородской полиции, съезд в качестве ближайшей «цели имел отстаивать и добиваться свобод, возвещенных Манифестом 17 октября» — то есть заниматься открытой политической деятельностью[29].

Средством достижения поставленных целей должна была стать широкая работа тюркской националистической партии. «Необходимо... — говорил Акчурин, —  создать политическую партию, основанную на националистических принципах... самую сильную партию на принципах национализма и  религии. Национализм есть сила и религия — сила»[30].

По-иному расставил акценты Ахметзян Мустафин. Он заявил: «Я думаю, что партию нужно создать на трех основных принципах: 1) исламиат (мусульманство); 2) необходимость защиты Ислама; 3) способы защиты[31]. То есть мысль оратора сводилась, прежде всего, к необходимости легализации организации мусульман.

Заявленное выходило за рамки официально озвученных властям пунктов повестки дня III съезда мусульман, исключавшей обсуждение политических вопросов. И это вполне могло быть поводом для нижегородской полиции для принятия решения о закрытии съезда. Вполне понимавший такую угрозу Ю.Акчурин берет на себя  нелегкую задачу вмонтировать вопрос о создании политической партии в повестку дня проходящего собрания всероссийских представителей «религиозно-духовного объединения».

«Цель наша — объединить большинство мусульман России. Создать политическую партию, повысить силу, влияние и авторитет перед русскими партиями. А также не лишиться, подобно мусульманам Болгарии[32], своих национальных и политических прав... необходимо, подобно национальным партиям ляхов и чехов Австрии, создать политическую партию, основанную на националистических принципах...»[33].

«До сих пор христианство и миссионеры угнетали ислам, — заявил Ю.Акчурин. — Правые партии России защищают это положение. Мы принуждены организоваться против них... Для этого нужна организация, нужна политическая партия, которая не может существовать без устава и программы. А потому на настоящем съезде должны рассматриваться вопросы организации программы партии «Иттифак». На втором съезде был рассмотрен и временно принят проект программы, предложенный Топчибашевым. Сейчас эту программу нужно принять в целостности»[34].

В защиту проекта программы в ходе прений высказались Ахметзян Сайдашев, И.Гаспринский, Ш.Сыртланов, Р.Ибрагимов. Рассматривая проект, Р.Ибрагимов высказал ряд соображений по поводу идеи социализма, аргументируя их ссылками на Коран: «социализм не противен исламу, — заявил он, — Пророк пришел в Медину и имущество и жен разделил поровну между мединцами и переселенцами»[35]. Идеи равенства также вошли в программу в следующей формулировке, увязывающей социальные и правовые аспекты жизнедеятельности общества: «Все российские граждане, без различия пола, вероисповедания, расы и национальности равны перед законом»[36].

После небольшого перерыва, объявленного в 20.30, дебаты продолжились и завершились лишь в 23.30 созданием комиссии по рассмотрению проекта программы еще раз[37].

По мнению нижегородской полиции, внедрившей своих наблюдателей на съезд[38], доклад Акчурина вызвал весьма противоречивую дискуссию «между «старыми», придерживающимися конституционно-демократической программы, и «молодыми» прогрессистами, причем прения эти доходили до взаимного оскорбления как с одной, так и с другой стороны»[39]. (Подчеркнем: с 1906 года в делопроизводственных бумагах российского МВД появился термин «прогрессисты», обозначающий более радикальных представителей тюркского национального движения.) По существу же, произошел очередной конфликт между устроителями съезда и не приглашенной  на него группой во главе с Г.Исхаковым, считающей себя социалистической[40]  и выступающей, якобы, от имени молодежи и рабочих. Журналист Ф.Туктаров в резкой форме заявил, что татарам, как нации, нужна не политическая партия, а лишь религиозно-культурное общество. И потому происходящее собрание не в праве поднимать вопрос о создании политической партии. Г.Исхаков заявил следом: «Если мы желаем организовать союз мусульман, то должны объединиться не на политической платформе, а для распространения просвещения и для сохранения религии мы должны создать общество»[41].

Такие сентенции умело, опираясь на общие настроения делегатов, парировал Ю.Акчурин: «Партии создаются не только на основе классовых интересов. Разве вы никогда не видели таких «иттифаков» (союзов), которые всецело базируются на религиозных и национальных интересах»[42]. По существу он отразил подлинные настроения большинства участников съезда, основанные на национальных чувствах.

Результатом того выступления Акчурина стала всеобщая неприязнь делегатов съезда к группе Г.Исхакова. По свидетельству М.Бигиева, «в начале съезда к ним относились снисходительно и выслушивали их. Но после выступления Акчурина, их встречали криками «долой» и прогоняли с трибуны»[43]. Левые считали, что программа была принята диктаторски, без учета мнения большинства мусульман[44].

В области сугубо конфессиональной съезд принял ряд решений, суть которых сводилась к устранению государства от любого влияния на религиозные, духовно-учебные[45]  и благотворительные дела мусульманской конфессии и, прежде всего, к выводу чиновников из процесса назначения главы исламской конгрегации страны[46]. Работу Духовной комиссии съезда направлял Галимджан Баруди. А материалом для обсуждения комиссии стал упомянутый ранее «проект положения об управлении делами магометан А.Р.Ибрагимова» из восьми разделов[47].

Аргументация проекта Ибрагимова складывалась из ссылок 1) на статьи 42-45 «Основ» и статью 1 «Устава ДДДИИ» (изд. 1896 г.); 2) на нормы шариата и 3) на Указ о веротерпимости от 12 декабря 1904 года, то есть Ибрагимов дал юридическое обоснование проекта с учетом как правовых ценностей исламской цивилизации (шариат), так и российской (элементы законодательства Империи).

На съезде структура управления мусульманами России предлагалась несколько иной по сравнению с проектом Ибрагимова. Обе структуры: и предложенная Р.Ибрагимовым и отраженная в материалах съезда — приходили в некоторое противоречие с исламской традицией организации духовной жизни мусульман, так как представляли собой иерархические пирамиды, похожие на структуры христианских церквей, в частности РПЦ. Обе по сравнению с проектом Череванского полностью не принимали наличие мусульманских центров в западных губерниях  Российской империи. Принятая съездом структура предлагала опору раис аль-уламы на 5 муфтиятов (в проекте Ибрагимова — 3).

 III съезд принял решение сменять муфтиев через каждые 5 лет по инициативе некоей группы исламских священнослужителей, статус которой был весьма малопонятен. Она состояла «из лиц, вполне компетентных в религиозных вопросах, безупречной нравственности и знакомых с требованиями современной жизни»[48]. Изложенное в полном объеме противоречило существующему тогда законодательству. Источники расходов на создание аппарата четырех тогда существующих (Оренбургского, Таврического и двух кавказских) и вновь запланированного муфтията (для Туркестана и Семиреченской области) не указывались[49]. «Все мусульманское духовенство должно получать определенное (когда и кем? — О.С.) и достаточное содержание и уравнено во всех правах с православным духовенством» (п. 8 проекта)[50]. Не трудно понять, что за этой, якобы расплывчатой и внешне нечеткой формулой стояло вполне различимое желание состоятельных тюрок-мусульман  (фабрикантов, нефтедобытчиков, крупных торговцев, землевладельцев и т.п.) взять под свой опосредованный контроль процесс наделения духовной властью собственных конфессиональных лидеров, а также условия их материального обеспечения и содержания. Верховный муфтий Российской империи (Рамсуль Улама, Раисул-Улама, Раис аль-улама, то есть «высший духовный глава», букв. «глава ученых»)  также должен был избираться, а не назначаться  главой государства (п. 2, 11)[51].

И. Гаспринский предложил сделать так, чтобы Г.Баруди (Галеев) возглавил как улем предложенную религиозную автономию, а Ю.Акчурин как политик, юрист стал его помощником[52]. По мнению А.Хабутдинова, «рекомендация Гаспринского провозгласить Раис аль-Улама Галимджана Баруди обозначала открытый разрыв с муфтиями и всей системой официального религиозного устройства»[53].

Таким образом, повторяя смысл письма правительству от 28 января 1905 года, делегаты III съезда открыто потребовали пересмотра сложившегося российского законодательства в конфессиональной сфере. Требования этого раздела сводились к отделению институтов «церкви»[54]  от государства и «уравнению служителей исламского культа во всех правах с   православным духовенством». Как бы забывалось при том, что эти ходатайства уже были удовлетворены правительством в упомянутом указе от апреля 1905 года. Однако создатели этих популистских требований[55]  скорее ориентировались на реакцию малограмотных в своей массе российских мусульман, нежели на мнение официального адресата документа — высокообразованных работников столичных министерств. Требуя равноправия со служителями русской православной церкви, делегаты того III съезда должны были бы тогда потребовать — с точки зрения логики либерализма —  упразднения и другого государственного контролирующего органа — Священного Синода, управляемого светским чиновником. А также требовать восстановления  института предстоятеля РПЦ — патриарха. Желая для себя и своих единоверцев высоких исключений, известные и достаточно образованные лидеры российских тюрок делали вид, что не знакомы с законами и общими нормами государства, чьими подданными они являлись[56]

Надо отметить, что их требования были явно не выполнимы. Ибо признававшему легитимность верховного главы российских мусульман государству, следовало ждать аналогичных требований не только от РПЦ, но и российских лютеран, католиков, буддистов
и др., что противоречило одной из важнейших черт российского самодержавия — примату государственной власти над властью духовной, оформленному еще во времена правления Петра I.

Третье собрание съезда проходило 18 августа с шести до одиннадцати  часов вечера[57]. Председательствовал А.-М.Топчибашев[58]. Объектом обсуждения являлась  сфера образования. Прения развернулись на основе проекта подкомиссии по вопросам в образовательной сфере, в которую входили Абдулла Бобинский, Исхак Казаков, Гадый Максудов, мурза Мустафа Давудов. Г.Максудов убеждал съезд, что вопрос реформы школы — «дело всей нации», мусульмане должны взять в свои руки, не надеясь только на правительство[59]. Ему оппонировал в этом вопросе депутат Государственной Думы Кущегулов[60].

Учитель из Бахчисарая Залял-эфенди, поддержанный Г.Исхаковым, заявил, что вопрос об образовании можно ставить только после установления  автономии. Тогда же в связи с этим заявлением были подняты вопросы «национальной автономии»[61], но в решения съезда таковые не вошли. По сообщениям агентуры МВД, внедренной в работу съезда, под «национальной автономией» некоторые делегаты, обсуждавшие этот вопрос кулуарно, понимали полный суверенитет отдельных частей империи[62].

Во время прений по вопросам образования делегаты уделили большое внимание языку преподавания. Гаспринский настаивал на изучении в школах турецкого языка[63]. Многие говорили о необходимости обучения на родном языке. Например, Соловьев утверждал: «Обучение должно быть на материнском языке»; выражение «материнский язык» не было понято всеми делегатами, в частности, Сыртлановым. Стенограмма съезда отразила этот конфуз следующим образом:  Фуад Туктаров был вынужден объяснять Сыртланову, что «то, что называется родным языком, по-татарски значит материнский язык… после чего тот покраснел».  Участие в работе съезда людей разной национальной принадлежности, в некоторой степени усложняло работу собрания. Так вести дискуссии председатель съезда Топчибашев не мог в силу незнания татарского языка. Поэтому ведение прений возлагалось на Акчурина.

 В сфере образования, согласно проекту Р.Ибрагимова, «для осуществления высшего надзора, наблюдения и уководительства в мектебе и медресе при Махкаме-Шаргия надлежит учредить особое III отделение общего присутствия «Учебный отдел», в компетенцию которого должно относиться полное руководство образованием мусульман, корректура и цензура изданий Корана и других богослужебных книг»[64]. Таким образом, предлагалось значительно расширить права Магометанского Духовного Собрания в сфере образования. Оно должно было ведать, по мысли тюркистов, всеми вопросами  жизни всех учебных заведений мусульман (подчеркнуто
авт. — О.С.).

Обращает на себя внимание ряд постановлений съезда, принятых в области просвещения и образования мусульман.
«Во всех  (курсив наш — О.С)   селениях должны быть школы начального образования для детей мусульман. Обучение в этих школах должно быть на родном языке с арабским алфавитом. Изучение русского языка в начальных школах не обязательно, а в средних школах русский язык входит в программу как предмет изучения. Особое внимание должно быть обращено на изучение литературного турецкого языка, обучение которому обязательно для мусульман в средних (3,2 классных) школах, а где возможно и в начальных школах»[65]. Очевидно, что в образовательной программе духовно-религиозных школ для российских мусульман приоритет отдавался даже не арабскому (языку Священного Корана), а турецкому языку, что выглядело, на первый взгляд, довольно нелепо, но вполне вписывалось в контекст пантюркизма. Номенклатуру изучаемых дисциплин и общий характер обучения должны были определить в 1907 году съезды религиозных и светских учителей в Казани, Петропавловске, Ташкенте, Тифлисе и Бахчисарае.

Что касается источников средств на создание и работу «школ начального образования во всех селениях», то лидеры российской тюркской элиты полагали, что «содержание переоборудованных начальных школ должно быть отнесено на счет государства, земства и городских самоуправлений»[66]. Иными словами: группа татарских,  азербайджанских и других инициаторов принимала решение, а затраты по его реализации возлагала, прежде всего, на государство. Причем, изучению общегосударственного русского языка отводилось то же место, что и языку одной из зарубежных стран[67].

Дискуссионным в сфере образования явился вопрос о возможном разграничении областей светского и духовного обучения. За эту идею высказался Фуад Туктаров, основным оппонентом оказался  Г.Баруди, заявивший следующее: «С моей точки зрения, нахождение мектебов и медресе в руках имамов будет наиболее удачным вариантом»[68].

Следует повториться, что тогда российские правоохранительные органы оказались более готовыми к оценкам сути замыслов ведущих деятелей зарождающегося национального движения. Одной из рабочих задач МВД было достижение должного уровня осведомленности о том съезде из собственных источников, а не из газет, издаваемых на деньги З.Рамиева, Б.Апанаева, С.Аитова и др. Присутствовавшая на том съезде агентура[69]  доносила о кулуарных решениях того съезда в следующих выражениях: «... умеренному мусульманину Р.Ибрагимову удалось получить разрешение на устройство съезда. Но этим воспользовались националисты. Сепаратисты завладели съездом... Мусульманский Союз стал правильно функционировать и был руководителем антиправительственного движения среди татар и прочих мусульман...»[70]. Оппозиционность прозвучала в п. 17 главы III Программы, утверждающем необходимость установления конституционной монархии.

Формальным достижением съезда стали принятые декларации из области духовного образования, реорганизации духовных управлений, учреждении руководящих органов мусульманской партии и т.п.[71]. В сжатом виде они были сформулированы следующим образом: «Русским гражданам-мусульманам, в частности, предоставляется:

а) право образования религиозных, коллегиальных и единоличных учреждений;

б) право свободного выбора всех должностных лиц магометанского духовенства на сроки, определяемые самими обществами;

в) право общественного контроля над действиями религиозных учреждений и лиц духовенства и

г) право полного распоряжения всеми вакуфными[72]  и другими имуществами…»[73].

Последний пункт «г» развивал идею, высказанную в параграфе 7 главы II «Собственность каждого неприкосновенна…», что вполне соответствовало нормам шариата. Что касается крупной собственности, то в параграфе 60 главы IX говорилось об увеличении площадей землепользования «за счет всех удельных, государственных и кабинетных земель».

Съезд практически оставил без внимания острый вопрос армяно-азербайджанского конфликта, перепоручив его рассмотрение в будущем  руководящим органам создаваемой партии[74]. Несмотря на критику в ряде изданий, съезд получил и положительные оценки своей работы: «съезд этот можно назвать продолжавшимся пять дней татарским парламентом»[75].

В заключительном слове[76]  Р.Ибрагимов опять обратил внимание делегатов на важность идей панисламизма[77]. Изложенные материалы заставляют сомневаться, что все без исключения делегаты III съезда искренне разделяли смысл своего же  заявления-просьбы о разрешении собственного мероприятия в Нижнем, в котором подчеркивалось: « ... не отчуждения от коренного населения жаждем мы, а единения с ним на всех путях по праву полноправных ныне русских граждан...»[78].

В состав руководящего «бюро» ЦК вошли 15 человек: 1) Р.Ибрагимов — редактор газет «Ульфят» и «Тильмиз» (Петербург); 2) Ю.Акчурин — сотрудник газеты «Казан мухбире» и член ЦК КДП;  3) С.-Г.Алкин — присяжный поверенный, редактор  издатель газеты «Казан мухбире»; 4) А.Апанаев — мударрис и мулла; 5) С.Максудов — юрист; 6) Г.Максудов — редактор газеты «Юлдуз»; 7) Галимджан Баруди (Галеев) — глава медресе «Мухаммадия» (все — из Казани), 8) Ш.Сыртланов — бывший член Госдумы и земский деятель; 9) С.-Г.Джантюрин — бывший член Госдумы, земский деятель (оба из Уфы), 10) А.Нигматуллин-Буби — мугаллим (Вятская губерния), 11) М.Бигиев — сотрудник газеты «Ульфат» и «Тильмиз», вольнослушатель университета (Петербург), 12) И.Гаспринский — редактор и издатель газеты «Переводчик»
и 13) М.Давудов — бахчисарайский городской голова (оба из Бахчисарая), 14) А.-М.Топчибашев — редактор газеты «Каспий», издатель газеты «Гайят», присяжный поверенный и бывший член Государственной Думы (Баку); 15) Ш.Кущегулов (представитель от киргизов и казахов)[79].

Сверх этих 15 функционеров планировалось в будущем кооптировать в ЦК еще 5 человек: от Бакинской, Елизаветпольской и Эриваньской губерний, а также представителей Туркестана и Оренбурга, так как ряда видных представителей этих областей на съезде не было[80]. Хотелось бы подчеркнуть равные усилия по организации общественно-политического движения мусульман России всех 15 функционеров и высказать мысль о том, что участие в подготовке и проведении Третьего съезда было результатом совместной деятельности не только казанских татар, но и всей тюрко-татарской элиты того времени[81]. Ранее были показаны усилия Р.Ибрагимова в получении разрешения проведения съезда, председателем съезда на большинстве заседаний был, как отмечалось, А.-М.Топчибашев, а его заместителем — И.Гаспринский, Ш.Сыртланов и др., не только казанцы.

Деятельность бюро предполагалось развернуть в Санкт-Петербурге[82]. IV съезд «Иттифака» был намечен к проведению 10 августа 1907 года в том же Нижнем Новгороде[83].

Состав руководителей организации указывает на ряд обстоятельств.

Во-первых, почти половина его постоянно проживала в Казани, а бюро ЦК планировалось разместить в Петербурге. Таким образом, вряд ли следовало ожидать, что именно из столицы будут исходить инициативы и решения мусульманской партии России. (Забегая вперед, подчеркнем: не Петербург, Уфа или Баку станут координирующим центром тюркского движения в России, а на протяжении некоторого периода Казань.)

Во-вторых, очевидно, что в составе ЦК партии «Иттифак» преобладали национальные общественные деятели[84]. Иными словами: руководство движения, с самого начала (с 1905 года) именуемого «мусульманским», представляли, прежде всего, светские лидеры, земские деятели, помещики. Часть из них либо уже занималась, либо со временем станет заниматься профессиональной политической деятельностью в легальных (члены Госдумы) и полулегальных (как журналисты, общественные деятели, функционеры «Иттифака») формах.

«Всякая программа, — считали иттифаковцы, — подлежит изменениям по указаниям опыта и жизни»[85]. К тому же, левые делегаты съезда неоднократно высказывали мысль о том, что не согласны с рядом положений документа и будут ему «противостоять (своей — авт.) политико-экономической  программой»[86]. Был опубликован  список 15 лиц, составивших ЦК создаваемой «Мусульманской народной партии». Они должны были «позаботиться ... о легализации партии, а также принять все меры в интересах мусульман во время предстоящей выборной агитации»[87].

Таким образом, прося правительственные органы зарегистрировать новое политическое объединение и его руководящий состав, инициаторы не предъявили государству всю совокупность его программных документов. Что касается устава партии, то его проект был передан в Петербург, а затем отклонен руководством МВД, в чью компетенцию входило принятие решений по вопросам регистрации и легализации политических объединений в стране.

Смысл базовых документов III съезда российских мусульман бросал вызов российскому самодержавию[88]  — и реакция последнего была вполне адекватной: ни одно из требований «Иттифака» не было удовлетворено кабинетом[89]  П.А.Столыпина[90]. Это был первый и единственный легальный Всероссийский съезд мусульман имперского периода истории России.


[1] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 169; ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 198, л. 13

[2] РГИА, ф. 821, оп. 8, д. 1198, л. 8-10.

[3] По имеющейся версии текст прошения был составлен инспектором Санкт-Петербургского университета по студенческим делам князем Б.А.Тенишевым — Усманова Д.М.  Мусульманские представители в российском парламенте. 1906-
1916. — Казань: Изд-во «Фэн», 2005. — С.139. Из газет того времени и архивных материалов узнаем, что князь Тенишев действительно посредничал в деле решения вопроса о легальном проведении III съезда мусульман между уполномоченными от мусульман России и МВД — Россия. 1906. — 14 сентября. — №238; РГИА, ф. 821, оп. 10, д. 198, л. 3 и др.  

[4] НАРТ, ф. 2, оп. 1, д. 291, лл. 2, 2 об., 3. 

[5] Лицемерной потому, что её автор вовсе не собирался делать того, в чем уверял правительственные органы, прося разрешения на легальное проведение III съезда. В ходе съезда Р.Ибрагимов выступил с речью, смысл которой в корне отличался от заявлений, изложенных ранее в адрес правительства. По мнению аналитиков Нижегородского охранного отделения, «разрешение на III съезд в Нижнем Новгороде... получено благодаря обману» — НАРТ, ф. 2, оп. 1, д. 291, лл. 2, 2 об., 3. 

[6] ЦАНО, ф. 2, оп. 1, д. 291, л. 2 об. И далее, после обещания «избежать центробежного влияния автономистов на отдельные мусульманские народности», говорилось — «Мы, русские мусульмане, чуждые всякому иноземному влиянию, желаем служить престолу великого Ак-Падишаха и своему Отечеству — России с той же преданностью, как служили наши отцы и деды, а потому распространение идей этих: социализма, анархизма и панисламизма заставляет с челобитием просить Вас, Ваше Высокопревосходительство, разрешить нам устроить собрание...» — НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 169 об.; Аршаруни А., Габидуллин Х. Ук. соч. С.27-28.

[7] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 200.

[8] Д.М.Усманова высказывает точку зрения, что «за невиданной оперативностью чиновников явно просматривается тот факт, что прошение было пролоббировано некими силами» — Усманова Д.М.  Мусульманские представители в российском парламенте. 1906-1916. — Казань: Изд-во «Фэн», 2005. — С.138.

[9] Каспий. 1906. — 18 июля. — №155.

[10] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 198, л. 13 об.

[11] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 171. Критикуя Р.Ибрагимова, газета крымских татар «Ватан-Хадеми» (1906. — №№66-67)  поместила статью «Что такое панисламизм?», указывая на явные противоречия в рассуждениях Рашида-казы. Газета напомнила читателям, что «панисламизм издревле был известен магометанам. Он истолкован Аль-Кураном и хадиссой, но в продолжение нескольких веков, когда тьма невежества охватила мусульманский мир, его первоначальное значение исказилось». И далее: «панисламизм означает объединение всех мусульман лишь в интересах религии, а не для образования одного государства». Тем самым автором статьи было проведено четкое разделение религиозных и политических факторов, а идея панисламизма была очищена от политических наслоений времени и была представлена в чисто религиозном духе.

[12] Зал клуба мог вместить до 800 человек. Было продано 800 входных билетов, каждый по 50 копеек /ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 138; д. 198,
л. 13 об.

[13] Первоначально предполагалось проведение съезда в здании, принадлежащем «Обществу распространения начального образования в Нижегородской губернии» и расположенном на Острожской площади (ныне пл. Свободы) (ЦАНО, ф. 2, оп. 1, д. 291, л. 10). По данным Нижегородского ГЖУ от 15 августа 1906 г., участники съезда собрались в зале Общедоступного клуба на ул. Алексеевской — в самом центре города, в пределах визуального наблюдения из окон губернаторского особняка в нижегородском кремле  —  (ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 135). Это вполне соответствовало решению властей, согласно которому съезд должен был пройти «вне ярмарочной территории; он должен быть закрытым для публики с допущением лишь представителей печати» (ЦАНО, ф. 2, оп. 1, д. 291, лл. 1-1 об., л. 6.). Более поздние документы НГЖУ свидетельствовали, что отдельные группы мусульман собирались в гостинице Хусаинова в заречной части города  на территории Нижегородской ярмарки. Изложенное наводит на мысль о том, что имели место вполне легальные и многолюдные, а также конфиденциальные и узкие  закрытые заседания отдельных участников того съезда.

[14] В начале обзора подчеркивается: «В то время как крайние органы мусульманской прессы проповедуют в своих статьях вздорные идеи религиозного характера, более умеренные — занимаются рассмотрением вопросов насущных потребностей мусульманских народностей» — Россия. 1906. — 16 августа. —
№210 — РГИА, ф. 821, оп. 10, д. 198, лл. 2-2 об.

[15] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 138.

[16] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 171.

[17] Третий Всероссийский мусульманский съезд: Постановления III Всероссийского мусульманского съезда в Нижнем Новгороде. 16-21 августа 1906 г. — Казань, 1906. — С.2. Из сведений НОО узнаем, что членами президиума съезда являлись также «Галимджан Галиев (Казань), Абдулла Апанаев (Казань), Шахмардан Кущегулов (из киргизских степей), Эминджан Ильгаджанов (неизвестно откуда), Али Искендер Ашуров (неизвестно)». Работу секретарей выполняли, кроме Ю.Акчурина, С.-Г.Джантюрина, М.Бигиева: «Мустафа Измайлов (Астрахань) и Абдулла Исметов (неизвестно)» — ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 138, д. 198, л. 13 об.

[18] Среди них «Ватан-Хадеми», «Иршад», «Нур», «Тан-Юлдузы», «Ульфят», «Баянуль-Хак», «Бурган-Таралыл», «Чукч», «Тарджиман», «Юлдуз», «Хаят», «Вакт», «Азад-Халк». А также – «Русская речь», «Баку», «Путь», «Оренбургский край», «Волгарь» и «Нижегородский листок», тогда квалифицируемый нижегородской полицией как близкий кадетской партии, а, стало быть, потенциальный союзник «Иттифака»   —  НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 172 об.; ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 88 об.

[19] Как отмечала А.Айда: «Вырастить новое  поколение тюрок, такое поколение, чтобы было образовано не хуже русских интеллигентов, чтобы могло постоять за себя, поспорить, потребовать своих прав — таково было стремление и главная цель, объединяющие всех делегатов. Этой цели можно было достичь только воспитанием и обучением. Поэтому на III съезде мусульман подробно обсуждались вопросы образования» — Адиле Айда. Ук. соч. С.55

[20] См.: Программа вопросов, предполагающихся к постановке на всероссийском съезде представителей русских мусульман в Нижнем Новгороде в 1906 году, заверенная И.Д. Правителя канцелярии Губернатора Мазуркевичем — ЦАНО, ф. 2, оп. 1, д. 291, л. 5; ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 136;  Ибрагимов Г. Ук. соч. С.154. 

[21] В документах спецорганов сохранилась «программа вопросов, подписанных: «Абдрахман Ибрагимов, Лутфелла Исхаков, М.А.Максутов», в которой имеется уточнение по п.1 — «путем проповеди и печати».

[22] Дополнение из «программы вопросов»: «передача заведования мусульманскими учебными заведениями из рук мусульманского духовенства в руки общества»

[23] Россия. 1906. — 14 сентября. — №238.

[24] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 171 об.

[25] Там же, л. 172.

[26] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 129 об., лл. 199-201.

[27] Программа мусульманской партии, принятая на III съезде в 1906 году. С.1.

[28] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 172 об. Проект программы, выполненный бакинцем А.-М.Топчибашевым,  ко II съезду в Петербурге, включал в себя 75 пунктов, «из них большинство касается весьма кардинальных вопросов общественно-государственной, просветительной, религиозной, экономической жизни» — Аршаруни А., Габидулин Х. Ук. соч. С.119-120.

[29] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 138 об.

[30] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 205 об.

[31] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.203.

[32] «Болгарские мусульмане спорили между собой, в то время когда им нужно было создать свою партию, присоединились к партиям, подобным партии Стойлова и Пешкова…», — утверждал в своей речи Ю.Акчурин, предлагая иттифаковцам извлечь из этого урок — НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 205.

[33] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л. 205.

[34] Цит. по: Ибрагимов Г. Ук. соч. С.154.

[35] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.177.

[36] Программа мусульманской партии, принятая на III съезде в 1906 году. Параграф 3

[37] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.177об.

[38] Такое не представлялось затруднительным с оперативной точки зрения в условиях, когда на съезд можно было попасть незваным гостям (например, Г.Исхакову, Ф.Туктарову и др.), уплатив за вход 50 копеек.

[39] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 138 об.

[40] По мнению российских спецорганов, к эсерам тяготели такие участники съезда как: Г.Исхаков (Чингис-хан), Ф.Туктаров, Хасан Мамин, Хади Атласов и Тимурша Соловьев — ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 198, л. 13 об. Причисление Г.Исхакова и его ближайших сподвижников к левым партиям, в частности к эсерам, можно понять в связи с их собственными заявлениями, а также, учитывая процессы, которые происходили внутри политических партий России в начале XX века. Левые эсеры начали оформляться в отдельную партию позже, сразу же после февраля 1917 года. Можно учесть и то обстоятельство, что в низовых партийных организациях ряда губерний этот процесс начался ранее и шел активнее, чем в иных. В первую очередь следует назвать Казанскую организацию партии эсеров. Это подтверждается тем фактом, что левые обвинили ЦК в отклонении от программы и «традиционной тактики», что, по их убеждению, отталкивало от партии трудовые массы. Неудивительно, Исхаков и Тухтаров в популистских целях могли заявить об эсеровских ориентирах и симпатиях. Только в ноябре 1917 года левые эсеры провозгласили создание собственной партии.

[41] Цит. по: Ибрагимов Г. Ук. соч. С.155.

[42] Там же. С. 156.

[43] Бигиев М. Ук. соч. С. 56. Цит. по: Ибрагимов Г. Ук. соч. С. 157.

[44] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.178.

[45] Проект реорганизации управления духовными делами мусульман, принятый 3-им  Всероссийским мусульманским съездом 1906 года в Нижнем Новгороде. Состоял из 13 пунктов — Арапов Д.Ю. Система государственного регулирования ислама в Российской империи (последняя треть XVIII - начало XX вв.). — М.: МПГУ, 2004.  — С.309-312.

[46] Третий Всероссийский мусульманский съезд: Постановления III Всероссийского мусульманского съезда в Нижнем Новгороде. 16-21 августа 1906 г.  — Казань, 1906. —С.8.

[47] РГИА, ф. 821, оп. 10, д. 24, лл. 3-14.

[48] Там же.

[49] III съезд не включил в свои решения конкретные статьи доходов, указанные в Проекте Ибрагимова (РГИА, ф. 821, оп. 10, д. 24, л. 14), а именно: 1) суммы, ассигнованные государством на содержание Духовных Управлений не должны быть менее 500000 рублей; 2) вторая статья доходов Духовных Управлений — налоги (с новорожденного — 20 коп., в первого брака — 50 коп., со второго — при жизни 1-й жены — 5 руб., с третьего — при жизни 1-й и 2-й жен — 50 руб.,  с четвертого – при жизни 1-й, 2-й, 3-й жен — 100 руб., развод — 1 руб.; зякяты, доходы при монопольном печатании Корана; 3) благотворительность. Для стимулирования благотворителей в проекте предполагалось создание Комитета, состоящего из почетных членов (тех, кто внес единовременно 300 рублей и имеет право ношения золотых знаков-жетонов), соревнователей (ежегодно вносящих не менее 10 рублей), действительных членов (вносящих ежегодно не менее 1 рубля), носящих бронзовые знаки. Предполагалась система движения  из действительных членов в соревнователи (через 10 лет) и почетные члены (через 20 лет). 

[50] Там же. С.9.

[51] Там же. С.8. На III съезде на должность Раис аль Улама был выдвинут Г.Баруди.

[52] Хабутдинов А.Ю. Ук. соч. С.54-55, 82

[53] Там же. С.55.

[54] Мы ставим слово «церковь» в кавычки, исходя из общеизвестного: в исламе нет института церкви, в России же существовали муфтияты.

[55] Видимо, это требование было данью политической моде, в обиход которой все шире входило понятие «равенство». На деле попытка «уравнения» служителей различных культов сама по себе (и, прежде всего, в теологическом смысле) абсурдна, а в гражданском — не актуальна.

[56] А между тем, в руководящих органах ЦК «Иттифака», принявшего подобные требования, находился дипломированный правовед — юрист С.Максудов,  достаточно осведомленный о законодательстве Российской империи, правах и обязанностях российских служителей культа. — Третий Всероссийский мусульманский съезд: Постановления III Всероссийского мусульманского съезда в Нижнем Новгороде. 16-21 августа 1906 г.  Казань, 1906. — С.11,13.

[57] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.178, 179 об.

[58] Как отмечала А.Айда, после выступления А.-Б.Топчибашева «делегаты-сунниты со слезами на глазах обнимались с азербайджанскими делегатами-шиитами… За три года до своей кончины Садри Максуди вспомнит эту сцену» — А.Айда. Ук. соч. С.56.

[59] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.179.

[60] Там же.

[61] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 138 об.

[62] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 138 об.

[63] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.179 об. Как писал турецкий историк Б.Огуз, среди решений съезда обращает на себя внимание курс на создание единого языка: «для начальных школ употреблять местные «диалекты», однако для всей системы высшего образования применять язык османских турок и османскую систему высшего образования». Цит. по: Надеин-Раевский В.А. Нижегородские мусульмане и пантюркизм // Исламская традиция: прошлое, настоящее, будущее. Материалы научно-практической конференции. 15-17 мая 2003 г. — Нижний Новгород: НИМ «Махинур», 2004. — С.122.

[64] РГИА, ф. 821, оп. 10, д. 24, л. 7

[65] Третий Всероссийский мусульманский съезд: Постановления III Всероссийского мусульманского съезда в Нижнем Новгороде. 16- 21 августа 1906 г.  Казань, 1906. —С.2, 3, 6.

[66] Там же.  С. 3-4.

[67] Предложение об изучении турецкого языка в обязательном порядке учащимися средних мусульманских учебных заведений свидетельствовало об уже имевшихся к 1906 г. проблесках пантюркистских настроений  у части элиты тюркского населения России. По сути, это был один из первых официально озвученных элементов пантюркистских настроений в пределах Российской империи.

[68] Цит. по: Хабутдинов А.Ю. Ук. соч. С.55.

[69] Согласно циркуляру Департамента полиции за № 125018 «секретными сотрудниками должны состоять лица лишь партийные» — ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 160, л. 20. Это заставляет считать, что упомянутая нами агентура входила в рождающуюся партийную структуру «Иттифака» и, соответственно, была достаточно хорошо информирована.

[70] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 147, лл. 117 об. — 118. Тогда в 1906 году Р.Ибрагимов призывал создать национальный военный корпус, который мог усилить противостояние татар правительству — Хабутдинов А.Ю. Ук. соч. С.139.

[71] Третий Всероссийский мусульманский съезд: Постановления III Всероссийского мусульманского съезда в Нижнем Новгороде. 16-21 августа 1906 г. — Казань, 1906. —С.2-10.

[72] Вновь избранный Центральный комитет получит указание съезда заняться разработкой вопроса о вакуфах.

[73] Программа…Параграф 28. С.6-7.

[74] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 139. Справедливости ради следует заметить, что левые предложили проект резолюции съезда, включавший в себя ряд соображений по поводу столкновений армян и азербайджанцев: призвать к окончанию вражды, объединиться против самодержавия и создать объединенное войско в борьбе с режимом из армян, мусульман (разных национальностей) и русских, но этот проект резолюции не был принят съездом — НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.185 об.-186.

[75] Баянуль-Хак. 1910. 25 августа //НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.212 об. Внимание тюркистов к опубликованным материалам съезда подтверждается тем, что впоследствии во время обысков, проводимых в ходе следственных мероприятий при обвинении в противоправной деятельности брошюры с материалами часто обнаруживали у подозреваемых. Обыск у К.Камалетдинова — НАРТ, ф. 199, оп. 1, д.813, л. 48-48 об. Обыск у учителя Иж-Бобинского медресе Ахмет Кабира Ихсанова 11 июня 1911 г., проведенный казанским ротмистром Кирсановым —  НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 791, л. 12 и др.

[76] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.210 об.-212 об.

[77] Действительно, многие современники, оценивая ситуацию жизни мусульман России периода революции 1905-1907 гг., обращали внимание на постоянно витавшую в воздухе идею единения. Например, Вамбери после путешествия в Россию писал: «Единение» является на самом деле лозунгом дня для мусульманских подданных царя. О нем говорят везде и при всяком случае и воодушевлением этой идеей надо объяснить начавшееся недавно национальное пробуждение татар» — Vambery A. XIX century and After. London, 1906. Цит. по: Зареванд. С.49. Сделав резкие выпады против существующего российского правительства («годами мусульмане носили прошения, а пользы никакой»), Ибрагимов  говорил о том, что «наша мусульманская умма мертва», «наша собственная вина — вражда между собой», что «лица, считающие панисламизм пустой фантазией — молодежь», не понимающая ситуацию в стране и мире — НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.211-212.

[78] ГАРФ, ф. 102, ДП. 00. 1914 г, д. 74, л. 3; 1906 г., д. 609, лл. 5–6.

[79] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 771, л. 37; ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, л. 138 об.

[80] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 198, л. 14.

[81] В связи с этим излишне категоричным выглядит утверждение Д.М.Усмановой: «Лидирующая роль в «Союзе» в интеллектуальном и организационном плане была за казанскими татарами» — Усманова Д.М.  Мусульманские представители в российском парламенте. 1906-1916. — Казань: Изд-во «Фэн», 2005. — С.141.

[82] ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 81, лл. 138 об. –139.

[83] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.210.

[84] Неслучайно, в проекте Р.Ибрагимова была заложена идея «в мечети разрешить говорить проповеди в назидательно-религиозном духе не только муллам, но всем правоверным мусульманам, но с разрешения муллы» – РГИА, ф. 821, оп. 10, д. 24,
л. 3.

[85] Третий Всероссийский мусульманский съезд: Постановления III Всероссийского мусульманского съезда в Нижнем Новгороде. 16 – 21 августа 1906 г. – Казань, 1906. С. 12.

[86] НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, л.186-186 об. Более того, левые утверждали, что программа Мусульманского Союза вредна для рабочего класса. Критические соображения в адрес материалов съезда высказывались на страницах газет «Так», «Азат-Халк» и «Чукч» — НАРТ, ф. 199, оп. 1, д. 722, 167. В частности, утверждалось, что «партия создана для защиты богатых и мулл и является совершено бесполезной для народа».

[87] Третий Всероссийский мусульманский съезд: Постановления III Всероссийского мусульманского съезда в Нижнем Новгороде. 16-21 августа 1906 г.  — Казань, 1906. — С.12.

[88] Оппозиционность выразилась и в том, что съезд послал персидскому шаху приветственную телеграмму по поводу предпринимаемых им внутренних преобразований  –Россия. 1906. — 14 сентября. — №238.

[89] В условиях борьбы правительства с экстремизмом и беззаконием в стране в 1905-1906 гг., 4 марта 1906 г. был принят закон о порядке легализации разных союзов и партий. Его непременным требованием было «наличие несомненных данных об отсутствии их связей с революционными группами» — ЦАНО, ф. 916, оп. 3, д. 160, л. 5. МВД не располагало данными о полной политической лояльности «Иттифака»; наоборот, его основные документы и лидеры уже изначально шли на несколько замаскированный, но все же конфликт с властью.

[90] На чье имя съезд, между прочим, направил по телеграфу собственное постановление о необходимости скорейшего созыва новой Государственной Думы. Главу правительства российской империи вряд ли могла расположить сама форма передачи этих документов — по телеграфу, как частному лицу.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.