Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Тюркизм как историческое явление — 1.3. Предпосылки российского политического тюркизма (XIX век)
29.06.2009

1.3. Предпосылки российского политического тюркизма (XIX век)

Имперский виток в истории российской цивилизации, начавшийся, в нашем видении,  с XVII столетия[1], вышел на кульминацию в следующем — XVIII-м, а в XIX веке продемонстрировал «размывание» традиционности, «размягчение» ядра ценностных ориентаций, все большее вхождение в сознание представителей разных этносов западных ценностных установок. Интенсивность их восприятия зависела от особенностей развития этносов. Не будучи единой, целостной этнической группой, тюрки России, в большинстве своем мусульмане, имели разную внутреннюю готовность к тому, чтобы усвоить и преломить на практике иные базовые императивы. 

Переход к новым технологиям сельскохозяйственного производства происходил крайне медленно. В меняющихся хозяйственных условиях было неизбежно движение по пути индустриального развития, что болезненно сказывалось на жизни всех российских этносов, в том числе тюрок.

Тюркское сообщество России пополнялось в силу осуществления властями продолжающегося экстенсива. В начале столетия в состав империи  вошли Гянджинское ханство (1804), Ширванское, Шекинское и Карабахское (1805), Бакинское и Кубинское ханства (1806), что означало вхождение в российское сообщество азербайджанцев и др. тюрок, закрепленное договором России с Ираном 1813 года. В 1846 году большая часть казахских земель становится подконтрольной России. В 1859 году имам Шамиль сдался в плен русским войскам, что означало конец Большой Кавказской войны и вхождение в Россию тюркской части населения этого региона. В 1868 году Бухара признает вассальную зависимость от России. В 1873 году каракалпаки вошли в состав России, Хивинское ханство признало протекторат. В 1881 году произошло взятие русскими войсками туркменских крепостей Геок Тепе и Ашхабад[2].

Мусульманская идентичность большинства тюрок России была основой их единения в рамках иноконфессионального государства на двух уровнях:  во-первых, прежде всего, на базе отдельных приходов (махалля); во-вторых, на основе Оренбургского магометанского духовного собрания (ОМДС), созданного имперскими властями в конце XVIII столетия.

На наш взгляд, было бы небезынтересно рассмотреть не только процесс создания единой структуры, охватившей своим контролем большую часть территорий России с компактным расселением мусульман, но и обратить внимание на трудности, с которыми сталкивался этот процесс, проанализировать причины возникновения осложнений в деле создания общероссийской исламской структуры. Не развертывая фактический материал широко во времени и пространстве, возьмем, в качестве примера, лишь один исторический эпизод начала XIX века. 

Ярким  проявлением ряда трудностей на пути укрепления организационного объединения мусульман была ситуация, сложившаяся в Поволжье в 1804 году, в самом начале XIX столетия, когда история ОМДС насчитывала немногим более 15 лет. Основанием для анализа этой ситуации могут служить архивные материалы фонда канцелярии нижегородского губернатора (фонд 2), обнаруженные нами в Центральном архиве Нижегородской области (ЦАНО) и не введенные до сего времени в научный оборот архивистами и историками[3].

Прежде всего, интерес, по нашему мнению, составляет «Дело по предписанию господина Министра внутренних дел о доставлении сведений в рассуждении желания татар учредить в Казанской губернии особого духовного правления»[4]. События, нашедшие отражение в указанной единице хранения, датированы 23 мая - 8 октября 1804 года.

Совокупность материалов  включает в себя документы российского делопроизводства, а именно: предписания губернаторам, вышедшие из структур МВД, запросы министерства на «места», документы, отражающие настроения части мусульманского населения страны, прежде всего, сведения о результатах проведения волостных сходов, подтвержденные волостными правлениями (так называемые приговоры), отклики на переписку муфтия с государственными чиновниками. На основании  названных материалов можно реконструировать следующую историческую ситуацию[5], сложившуюся перед  возможным созданием нового духовного управления в России с центром в Казани.

Мусульмане пяти губерний: Симбирской, Казанской, Пензенской, Нижегородской и Саратовской (во всех этих пяти губерниях компактно проживали приверженцы исламского вероисповедания) — в конце 1803 года высказали желание иметь в Казани новое духовное управление мусульман России, которое объединило бы под своей религиозной юрисдикцией правоверных указанных пяти губерний. Посредничество между татарами-мусульманами пяти губерний и чиновниками МВД осуществлял Мязит Абдулхаиров Маметев, по социальному статусу служилый татарин Царевококшайского уезда, князь[6].

Во всех обращениях во власть мусульмане называли имя человека, которого они хотели бы видеть во главе духовного управления мусульман России. Это был соборный мулла и мударрис (учитель) Хабибулла Хусейнов, уроженец селения служилых татар под названием Ура, проживавший либо в Царевококшайском уезде Оренбургской губернии, либо в Казанском уезде Казанской губернии. Его характеризовали как человека, который «в знании магометанского закона от всех прочих отличается», «знает двенадцать наук, кои может толковать на арапском, персидском и турецком языках», способен «для разбирательства во всех касающихся магометанского закона делах»[7].

Анализируемые документы дают фактические сведения о том, что Хабибулла Хусейнов для проработки вопроса о создании нового духовного управления по разрешению муфтия ездил в 1804 году в Петербург и Кронштадт, но не отражают сути происшедшего там переговорного процесса[8]

Кроме того, документы дают основания рассуждать о тех усилиях, которые были предприняты Х.Хусейновым, для утверждения своего авторитета в селениях губерний (в основном, мишарских). Он объездил многие деревни лично, и их жители искренне верили в то, что он принадлежит к особым людям, обладающим сверхспособностями и может быть причислен поэтому к святым чудотворцам[9]. В некоторых селениях бывали сторонники Хабибуллы, которые также привлекали на его сторону людей. Во время поездок Х.Хусейнов называл себя халифом, то есть повелителем правоверных: «он разъезжал по разным местам и провозглашал о себе, что он калиф»[10].

Согласно Ш.Марджани, известному татарскому мыслителю XIX столетия, Хабибулла бин Хусаин аль-Уруви учился в Бухаре и Кабуле. Получил в Кабуле титул шейха из рук шейха Фаизхана бине Хозырхана. Являлся ишаном, имевшим много мюридов и шакирдов[11]. Тем самым амбициозное заявление о себе как халифе, с точки зрения самого Хабибуллы Уравийского, имеет некоторое обоснование.

В сложившуюся ситуацию включился муфтий, глава ОМДС[12], направивший письмо с разъяснением обстоятельств князю Петру Васильевичу Лопухину, действительному тайному советнику юстиции и кавалеру.  В письме давались объяснения по поводу некоей оппозиции ОМДС, возникшей в среде мусульман пяти губерний. Муфтий М.Хусейнов  утверждал, что признание  Х.Хусейнова халифом невозможно, так как это «название принадлежит одному только из магометан самодержцу (имеется в виду турецкий султан — авт.)»[13]. Подчеркивая, что многие подданные Российской империи, придерживающиеся исламского вероисповедания, малообразованны («черный магометанский народ»), муфтий отмечал, что это может служить основой для признания Х.Хусейнова руководителем мусульман Поволжья («в губерниях первоначальником»)[14].

Справедливость выдвинутой мусульманами просьбы о необходимости иметь советников в лице ахунов на местах частично подтверждали   земские исправники, которые были самыми близкими к народу из государственных людей.

Анализ документов позволяет сделать следующие обобщения.

1. Система по управлению мусульманами, созданная российскими властями в конце XVIII века, не была принята сразу и безоговорочно. Власти учли при создании ОМДС особенности жизни исламского сообщества — и поэтому мусульмане в начале XIX века уловили только один изъян в процессе формирования структуры управления мусульманами — удаленность центра в Уфе от поволжских мусульманских селений, что создавало неудобства во взаимодействиях периферии и духовного руководства. Отдаленность пространства, трудность его преодоления для подтверждения статуса указного имама и мугаллима (так называемые испытания) создавали ситуацию, в которой часть имамов, признаваемая на местах, не могла получить статус «указных», то есть юридически признанных священнослужителей.

2. Свой центр мусульмане хотели бы видеть в европейской части страны, ближе к селениям, а не в Уфе. Выбор Уфы определялся властями, прежде всего, исходя из событий пугачевского бунта и поведения башкир в ходе этого восстания. Место размещения центра диктовалось политической выгодой для властей — иметь этот центр на отдалении от русских городов центральной части России.

3. Государство готово было рассматривать прошения мусульман, но не пошло в данном случае им навстречу, не желая создавать противовес недавно созданной структуре ОМДС. Действия чиновников: немедленный сбор сведений, анализ информации, выявление настроений рядовых мусульман подтверждали эту готовность.

4. Ишанизм, представителем которого являлся Хабибулла Хусейнов, не внушал доверия центральной власти, видевшей в суфийском движении возможность политического противостояния центру через религиозную оппозицию ОМДС[15].

5. Идея халифатизма в рамках России, предлагаемая Х.Хусейновым, могла привести к созданию политической конфронтации верховной власти России и мусульманских общин на ее территории; она противостояла сложившейся традиции исламского сообщества и практике отношений России и Османской империи. Вспомним, что в 1517 году шериф Мекки  подтвердил право султана на титул «служителя обоих священных городов»[16]  как выражение османского духовного и светского верховенства в мусульманском мире[17]. А в 1774 году по Кючук-Кайнарджийскому мирному договору с Турцией Россией признавалось право турецких султанов на халифат, т.е. верховную духовную власть над всеми мусульманами-суннитами, в том числе и подданными России[18].

6. Хотя власти не допустили к руководству Хабибуллу-ишана и не разрешили создания Казанского духовного управления мусульман, идея реорганизовать структуру с усиленным промежуточным звеном в лице ахунов продолжала быть актуальной в среде мусульман Поволжья. Известно, что решением «сверху» должности ахунов округов не создавались, но в реальности существовали знатоки шариата, которых приглашали в соседние деревни для разбирательства конфликтов[19]. По мере повышения уровня образованности в области богословия таких людей становилось все больше и больше – и они фиксировались ОМДС как связующее звено между центром и махалля на местах.

7. Глубинной основой трудностей, возникавших в процессе создания единой духовной структуры мусульман России, следует, по-видимому, считать этноконфессиональную неоднородность состава населения империи  (мишари-мусульмане Поволжья испытывали тяготение к суфизму и готовы были принять ишана в качестве лидера; казанские мусульмане представляли для себя логичным вариантом наличие в Казани особого духовного управления; русские православные власти видели наиболее удобным месторасположением центра мусульманской структуры Уфу и т.п.).

Казанцы пытались усилить роль Казани как общего центра всех татар России, противопоставляя  себя Уфе. С начала века осуществлялись  попытки контроля за происходившим на местах.

Так, назначение «своих» имамов в ярмарочную мечеть Нижнего Новгорода было прервано Уфой. Начиная с 1855 года, «посторонних», то есть вызванных из других губерний мулл, на ярмарку командировать не разрешалось. Это вызвало неодобрительную реакцию части священнослужителей из Казани, которые неоднократно предлагали вернуться к старой системе командирования имамов в Нижегородскую Ярмарочную мечеть, прежде всего из Казани. Например, когда в силу ряда обстоятельств место муллы Ярмарочной мечети оказалось свободным, группа казанцев энергично настаивала на возвращении к ситуации до 1855 года.

С их подачи Оренбургское собрание обратилось в МВД с этим вопросом, но получило отказ[20]. По-видимому, авторитетные лидеры казанского духовенства, набиравшие вес общероссийского уровня, не желали выпускать из зоны своего контроля не только нижегородскую исламскую общину, но и группу весьма состоятельных мусульман-иностранцев с их средствами и зарубежными связями. С другой стороны, официальный Петербург не торопился с признанием за Казанью духовного лидерства над мусульманами европейской части страны, даже в регионе Поволжья. Оренбург и Уфа продолжали оставаться официальными центрами, руководящими текущими делами общин.

Кроме проблем, связанных с созданием новой структуры и необходимости быть подконтрольными ОМДС, были и иные трудности. В частности, дискутировался вопрос о предназначении закята. Муфтии ОМДС стремились к тому, чтобы единство мусульман укреплялось[21], благотворительность возрастала[22].

Решение общих хозяйственных задач, межэтническое общение в районах совместного проживания (это касается, в первую очередь, Поволжско-Уральского региона) влияло на сознание людей. В итоге наряду с этническими ментальностями (русской, татарской, чувашской, мордовской и др.) формируется некая российская. В состав ментальных характеристик, как известно, входит ощущение времени и пространства. К тюркам постепенно приходит понимание и ощущение времени — через русский календарь (отрицание в быту мусульманского лунного и тюркского народного), а также понимание и ощущение пространства — через принятие русских мер веса, площади, длины. Масса документов, связанных с межеванием земель, которое проводили русские чиновники с использованием чети, говорит о том, что повседневная практика заставляла татар также прибегать к этой единице измерения площади. 

В XIX столетии проявилась тенденция публикации собственных татарских литературных источников. Примером может служить изданное в 1819 году преподавателем тюркского языка в Казанском университете Ибрагимом Хальфиным, а затем переизданное в 1882 году Джиганшиным произведение «Дафтар-и Чингиз-наме». Об этом с гордостью писал в своей работе «Казанские тюрки» Г.Баттал[23].

Проблемы мусульман, живших в первой половине и середине XIX века на Кавказе, были совершенно иными. В совместной борьбе за свободу против России принимали участие все жители этого региона, в том числе и тюрки. Это было политическое движение народов за сохранение независимости — поэтому для тюрок Кавказа тот период являлся определенной школой политической борьбы. Но это не был политический тюркизм в чистом виде, так как на первый план выходило региональное объединение народов. 

Интеллектуальный российский тюркизм XIX-начала XX вв.  представляли лишь отдельные ученые того времени, сумевшие создать интересные научные работы. Среди них можно назвать, в первую очередь, Чокана Валиханова[24], вспомнить, что Хусаин Фаизханов оказал большую помощь В.В.Вельяминову-Зернову в написании труда о Касимовском ханстве и др.[25].

В середине XIX века казанские татары неожиданно «лишились своих булгарских корней». Как это ни парадоксально,  косвенным образом повлиял на ситуацию востоковед Хусаин Фаизханов, обнаруживший в языке булгарских надгробных камней чувашские слова[26]. Это было использовано Н.И. Ильминским в целях ускорения христианизации народов Поволжья: он   с 1865 года стал утверждать, что потомками булгар являются не татары, а чуваши. Тем самым достигалась задача отделения нерусских народов Поволжья от татар-мусульман. Впоследствии точку зрения Н.И. Ильминского  поддержал Н.И. Ашмарин[27].

Стиль жизни российского сообщества до конца XIX века был таковым, что для большинства подданных империи тюркского происхождения не требовалось знания русского или какого-либо иностранного языка. Уровень образованности в этой среде определялся знанием родного татарского, азербайджанского и т.д. языка,  а также религиозной грамотностью.

В конце XIX века из тюркской среды выходят исследователи вопроса этногенеза татар. Обращение к национальной тематике в творчестве казанских татар прослеживается с фигуры К.Насыри.
Он занимался вопросами народного творчества, литературного языка и этнографии. Ш.Марджани впервые заговорил о происхождении татар[28]. Оба доказывали, что предками татар являлись местные тюркские племена, то есть были сторонниками булгаро-татарской концепции. К тому времени, когда творили Насыри и Марджани, Р.Мухаметшин относит начало формирования идеологии национально-освободительного движения, складывания татарской нации[29].

Взаимодействие людей разных конфессий через религиозную и светскую элиту усилилось в российском обществе с конца XIX века.


[1] Сенюткина О.Н. История цивилизаций: Учебно-методическое пособие: В 2-х ч.  — Нижний Новгород: НГЛУ, 1999. — 150 с.

[2] Штайн В. Хронология мировой цивилизации. Т.1 /Отв. ред.
Е.Лакирева. — М.: СЛОВО/SLOVO, 2003. — С.930, 938, 940, 992, 1018, 1036, 1046.

[3] Частично использованы нами в статье: Сенюткина О.Н. Особенности развития мусульманских махалля на Нижегородчине // Татарские мусульманские приходы в Российской империи: Материалы Всероссийской научно-практической конференции г. Казань, 27-28.09.2005. — Казань: Ин-т истории АН РТ, 2006.

[4] ЦАНО, ф. 2, оп. 4, д. 33, 38 л.

[5] Впервые на нее указал Д.Д.Азаматов: см. Азаматов Д.Д. О первой попытке реформирования Оренбургского магометанского духовного собрания // Религия в современном мире. — Казань, 1998. — С.155-157. 

[6] Сенюткина О.Н. Особенности организационного оформления единого мусульманского пространства России (начало XIX в.) // Вестник Нижегородского университета им. Н.И.Лобачевского. Серия История. Вып. 1(4). — Н.Новгород: Изд-во ННГУ, 2005. 165 с. С.116-122.

[7] 7 Там же, л. 5. 

[8] Там же, л. 26 об.

[9] В некоторых нижегородских татарских селениях сохранилась устная традиция, подтверждающая высокий авторитет ишана Хабибуллы Уравийского среди мусульман. Святыми чудотворцами нижегородцы-мусульмане  считали также впоследствии Садека Абдулжалилова из деревни Овечий Враг и имама Багаутдина из деревни Пица.  2 ЦАНО, ф. 2, оп. 4, д. 33, л. 26.

[10] ЦАНО, ф. 2, оп. 4, д. 33, л. 26.

[11] Марджани Ш. Эл-кыйсме эс-сэни мин китаби мостэфед эл-эхбар фи эхвали Казан ве Болгар. — Казань, 1900. — С.190-193. Эту информацию о Хабибулле приводит А.Ю.Хабутдинов. См.: Хабутдинов А.Ю. Формирование нации и основные направления развития татарского общества в конце XVIII-начале XX веков. — Казань, 2001. — С.59.

[12] Первым оренбургским муфтием с момента создания ОМДС стал российский дипломат на Кавказе и в Центральной Азии, член Вольного экономического общества Мухаметджан Хусейнов (Гуссейнов) (1756-1824) —  ПСЗРИ-1, №№16710, 16711.

[13] Там же.

[14] ЦАНО, ф. 2, оп. 4, д. 33, л. 26.

[15] Однако татары деревень Поволжья, в том числе нижегородские, испытывали на себе влияние ишанизма. Позже ученый Х.Фаизханов, отрицательно относившийся к ишанам, с досадой писал: «…мишари бывают весьма преданными к лицам со званием «ишан». Они целовали следы покойного Хабибуллы ишана из (деревни) Уры и ныне, когда приезжают в Уру, оказывается, едят землю с его могилы! Большинство из нашей стороны преклонялись перед Джагфаром из Кулатки» — Цит. по: Усманов М.А. Заветная мечта Хусаина Фаизханова. Повесть о жизни и деятельности. — Казань: Тат.кн.изд-во, 1980. — С.122.

[16] Тем не менее, турки так и не смогли  органично соединить Арабистан с Османской империей. В отличие от арабов, которые продемонстрировали способность ассимилировать другие народы, турки направили усилия, прежде всего, на колонизацию Анатолии и Балкан, а в арабских областях фигурировали исключительно в качестве солдат и чиновников — Гурко-Кряжин В.А. Ближний Восток и державы. — М., 1925.

[17] Ацамба Ф.М., Кириллина С.А.. Религия и власть: Ислам в Османском Египте (XVIII - первая четверть XIX в.). —  М. Изд-во Московского университета, 1996. — С.8.

[18] ПСЗРИ-1, №14164. 

[19] Конкретные имена нижегородских ахунов см.: Сенюткин С.Б., Идрисов У.Ю., Сенюткина О.Н., Гусева Ю.Н. История исламских общин Нижегородской области. — Нижний Новгород, 1998; Сенюткин С.Б., Сенюткина О.Н., Гусева Ю.Н. История татарских селений Большое и Малое Рыбушкино Нижегородской области (XVI-XXI вв.). — Нижний Новгород, 2001; Сенюткин С.Б. История татар Нижегородского Поволжья с последней трети XVI до начала XX вв. (Историческая судьба мишарей Нижегородского края): Монография. — Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2001.

[20] Там же, д. 294, лл. 2, 2 об.

[21] Сенюткина О.Н. Габдулвахид б. Сулейман б. Соглюк. — Нижний Новгород: НИМ «Махинур», 2006.

[22] В 1853 году в Симбирске на средства купца Курамши Абудулловича Акчурина на улице Лосевой (ныне Федерации)   был построен молитвенный дом, который после пожара 1864 года на следующий год на средства Тимирбулата Курамшевича Акчурина был перестроен в мечеть — Мусульмане // Ульяновская-Симбирская энциклопедия: В 2-х т. Т.1. — Ульяновск: Симбирская книга, 2000. Ибрагим Юнусов, самый влиятельный татарский предприниматель XIX столетия, гласный городской думы города Казани, трижды избиравшийся городским головой Татарской ратуши, вместе с братом основал Мусульманский детский приют — первое в истории татарское благотворительное заведение, просуществовавшее до 1917 года. Подробнее см.: Салихов Р. Татарская буржуазия России и трансформация традиционной мусульманской благотворительности во второй половине XIX-начале XX в. // Ислам и благотворительность. Материалы Всероссийского семинара «Ислам и благотворительность / Сост. Н.Шакиров, Р.Мухаметшин. Казань. 2005. январь. — Казань, 2006. — С.27 и далее.

[23] Баттал Г. Отражение истории Казанского ханства в работе Г.Баттала «Казанские тюрки». / Пер. на русский яз. Б.Хамидуллина по изданию: Баттал Г. Казан теркилере / Пер. с тур. А.Рахимовой. — Казань, 1996 // Хамидуллин Б.Л. Народы Казанского ханства: этносоциологическое исследование. – Казань: Татарское кн. Изд-во, 2002. — С.269.

[24] Валиханов Ч.Ч. Идиге (джир) // Соч. СПб, 1904. — С.222-264; Валиханов Ч.Ч. Избранные произведения. — М., 1968.

[25] Хусаин Фаизханов: у истоков общественного движения мусульман-татар. – Нижний Новгород: НИМ «Махинур», 2006.

[26] Файзханов Х. Три надгробных булгарских надписи //Известия археологического общества. Т. IV. — СПб., 1863.

[27] Ашмарин Н.И. Болгарии и чуваши //Известия Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете. Т. XVIII. Вып. 1-3. — Казань, 1902; Ашмарин Н.И. Очерк литературной деятельности казанских татар-мохаммедан за 1880-1895 гг. — М., 1901. Несостоятельность булгаро-чувашской концепции показали: Закиев М.З., Кузьмин-Яманади Я.Ф. Волжские булгары и их потомки. — Казань, 1993.

[28] По некоторым сведениям, Марджани были присущи протурецкие настроения. «В январе 1915 года Ибрагимов участвовал в юбилейном обеде в память муллы Марджани и подтвердил сообщение Агеева о том, что среди бумаг Марджани имеются документы о сборе покойным денег в пользу Турции во время русско-турецкой войны» — Ибрагимов Г.Г.(1887–1938). Соч.: В 9-и т. — Казань: Фикер, 2000. Т. 9. Письма и документы. — Казань, 2000. — С.269.

[29] Мухаметшин Р.М. Татары и ислам в XX веке (Ислам в общественной и политической жизни татар и Татарстана). — Казань: Изд-во «Фэн», 2003. — С.47-48.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.