Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Фаизхановские чтения №8 (2011)
14.01.2013


 

А. В. Кобзев

Имамы Курмышского уезда Симбирской губернии во второй половине XIX — начале XX в.

Во второй половине XIX — начале XX в. татары-мусульмане Курмышского уезда Симбирской губернии были одной из наиболее крупных конфессиональных групп мусульман после правоверных Буинского уезда. К началу Первой мировой войны их численность составляла 20,5 %. Именно в этом уезде располагались самые крупные татарские селения губернии. В десяти деревнях проживало 35 тысяч татар-мусульман, населявших Петряксинскую и Чембилеевскую волости. В среднем в каждом селении проживало 3,5 тысячи человек, села были моноэтничными и моноконфессиональными [1] .

К 1913 г. религиозную жизнь мусульман обслуживали 47 соборных мечетей, и на каждую в среднем приходилось по 744 прихожанина, учитывая мужчин, женщин и детей. В середине XIX в. эти показатели были практически такими же. В 1858 г. при 19 тысячах татар-мусульман в уезде было 27 мечетей, в среднем по одной на 703 верующих. Поэтому нельзя сказать, что мусульманская инфраструктура стала более разветвленной и плотной. Скорее, она развивалась в соответствии с ростом населения и его потребностями, особо не ускоряя и не замедляя темпов своего развития. К сожалению, мы не располагаем данными о численности имамов, обслуживавших культовые потребности населения уезда в середине XIX столетия. Существующие архив­ные данные позволяют проследить ее изменение во временном промежутке 1898–1911 гг. В 1898 г. в 37 мечетях числилось 56 служителей культа, к 1911 г. их численность выросла до 72 мулл при 47 мечетях. В отдельных мусульманских приходах одновременно служили по два имама [2] .

Опережающий рост численности мусульманского духовенства в религиозных общинах татар Симбирской губернии по сравнению с ростом количества мечетей создавал определенный дисбаланс, и как следствие возникали определенные сложности в отношениях между имамами. Порой на почве корпоративных интересов (доходы от прихожан, семейная монополия в приходе, старшинство, соблюдение субординации) они перерастали в конфликты. Сама духовная должность, будучи «почти единственной возможно­стью» для занятий творческой деятельностью и средством безбедного существования, являлась предметом постоянной борьбы [3] . Для прежнего имама появление в общине второго муллы не предвещало ничего хорошего. Приходилось делиться доходами и довольствоваться их половиной. Поэтому с его стороны затрачивалось немало усилий для того, чтобы воспрепятствовать назначению конкурента на должность имама в приходе.

Нет необходимости приводить все зафиксированные в архивных документах свидетель­ства неприязненных отношений между имамами. Отметим некоторые из них. Например, 13 декабря 1914 г. пристав второго стана Курмышского уезда докладывал, что:

«Ахтямов и его брат Халимзян Фаттахетдинов всячески стараются и возводят несправедливые жалобы губернскому начальству с целью не допустить к утверждению приговор о выборе второго муллы к третьей соборной мечети д. Красный Остров Хутжатуллу Арифуллова, где один из жалобщиков Халимзян Фаттахетдинов состоит муллой» [4] .

От борьбы за старшинство в приходе не оставались в стороне и муллы-родственники. При первой соборной мечети д. Новые Мочалеи Курмышского уезда служили два брата — имам-мугаллим Ахмет Сафа Хуббихотжин и имам-хатып Мухамет Фатих. Ахмет Сафа стал муллой в 1903 г., а спустя шесть лет — его брат. С этого времени у них начался спор, кто должен быть старшим муллой прихода: он — Мухамет Фатих как обладавший званием хатыпа или Сафа, как раньше утвержденный в должности муллы. В течение 1910–1911 гг. между братьями неоднократно возникали скандалы в мечети и медресе. Летом 1911 г. во время богослужения старший брат силой стащил Фатиха с кафедры мечети. Позже только по распоряжению духовного собрания Сафа отдал брату метрические книги, прежде отказывая в этом в течение целого года [5] .

По свидетельству верующих, в общине сложилась нездоровая обстановка. Они справедливо полагали, что «все беспорядки происходят из-за старшинства», а «ссора и шум» неблагоприятно отражаются на прихожанах, и этому следовало положить конец. Их решение было оформлено в приговоре от 20 июля 1912 г. В нем говорилось: «Раз назначение хатыпом из двух имамов неизбежно повлечет вражду между ними, что и вредно отразится на их служебном положении, почему во избежание нежелательных для нас явлений и на почве раздоров имамов, постановили: обоих имамов нашей мечети… оставить с одинаковыми правами по службе и в должности хатыпа никого не назначать…» [6] .

Губернское правление, изучив обстоятель­ства конфликта, решило иначе. Старшим муллой был назначен Мухамет Фатих, имевший свидетельство магометанского собрания о присвоении духовного звания хатыпа [7] .

Архивные материалы фонда Симбирского губернского правления о назначении в должно­сти имамов и хатыпов вкупе с наблюдениями современников показывают, что подавляющее большинство избранников были потомственными муллами [8] . Это было характерно для всех мусульманских общин губернии без исключения. Умирал старый мулла, муэдзин, и на их место избирался сын или брат [9] (последнее случалось реже). Уходил мулла в отставку и просил верующих выбрать в имамы своего сына, а губернское правление — назначить его в должности [10] . Подобная практика достаточно хорошо прослеживается по материалам мусульманских приходов Курмышского уезда. В прошении от 24 января 1898 г. мулла первой соборной мечети д. Красный Остров Айнетдин Нижметдинов писал, что по старости и слабости здоровья не может исполнять обязанности и поэтому место муллы передает «своему родному сыну». В приговоре верующих от 2 июля 1897 г. было записано: «Мы выслушали заявление муллы, который определил вместо себя своего сына, и его мы избрали в муллы» [11] .

Благодаря наследственности места и звания в мусульманских общинах, сложились настоящие династии указных мулл и даже муэдзинов. Крестьянин д. Медяны Курмышского уезда Айнетдин Ахметжанов в 1894 г. ходатайствовал о назначении сына на должность азанчи, так как сам 41 год прослужил муэдзином, а его отец и дед пользовались «потомственными преимущественными правами» при занятии должности [12] . В приходе третьей соборной мечети д. Новые Мочалеи с 1902 г. муллами служили отец и сын, а после смерти отца в 1915 г. к оставшемуся имаму присоединился его брат [13] . При первой соборной мечети д. Красный Остров Курмышского уезда представители семьи Нежеметдиновых место муллы удерживали в своих руках в течение более чем полувека. Еще 8 января 1849 г. Айнетдин заменил покойного отца Нежеметдина Хамбикова, а в 1898 г. муллой стал внук последнего Ахмет Зиятдин [14] .

Вместе с потомственными имамами определенным доступом к должности муллы располагали дети богатых мусульман, за счет которых пополнялись ряды мусульманского духовенства и появлялись новые династии имамов. В д. Большое Рыбушкино в 1873 г. имамом стал сын купца второй гильдии Таджетдин Мухаметшин. Его отец на собственные средства восстановил мечеть, по­страдавшую от пожара [15] . В д. Собачий Остров Курмышского уезда на средства крестьянина Хабибулы Альмухаметова в 1895 г. была построена шестая соборная мечеть. Он же обязался взять на свое содержание мечеть и указного муллу, которым по приговору верующих стал его сын [16] .

Понятно, что вся религиозная и связанная с нею общественная и семейная жизнь прихожан зависела от духовного руководителя мусульманской общины, его знаний, авторитета, уважения, которым он пользовался у верующих. Убедительные примеры такой зависимости можно почерп­нуть из приговоров мусульман, объяснявших необходимость избрания духовных лиц к соборной мечети. В прошении татар д. Собачий Остров от 1915 г. была изложена просьба ускорить назначение в должности избранного ими муэдзина, так как «…за отсутствием азанчи являются затруднения в своевременном отправлении положенных молитв и служб» [17] . Верующие седьмой соборной мечети д. Чембилеи писали в приговоре, что «…для богослужения указного имама не имеем, и таковой крайне и необходимо нужен для отправления приходских треб, без чего наша магометан­ская религия не дозволяет жить» [18] .

Деятельность имамов не ограничивалась только обслуживанием культовых потребностей верующих. Помимо этого они были организаторами религиозного обучения населения. В приход­ских школах (мектебе) дети мусульман постигали основы исламского вероучения, обучались грамоте, письму, счету. При всех своих достоинствах и недостатках старая система религиозного обучения (кадимистская), тем не менее, выполняла свое главное предназначение — она формировала проч­ную конфессиональную и религиозную идентичность татар-мусульман.

К началу XX в. в стране и в мусульманском сообществе России наметились перемены, связанные с модернизацией государства и общества, интенсивным развитием буржуазного социального и экономического уклада, усилением светских элементов в татарской культуре, становлением ее высоких форм и постепенным вызреванием национального самосознания. Все это по­требовало естественного освоения и осмысления. Как и прежде, это происходило в религиозной форме, наиболее адекватной на тот момент для общественного сознания татар, и трансляторами новаций вновь стали мусульманские служители культа как наиболее образованная и деятельная часть татарского общества. В связи с открытием в Российской империи новых мусульман­ских учебных заведений, базировавшихся на идеях джадидизма, у мусульман появилась возможность получать обновленное религиозное образование. К 1912 г. среди всех имамов Курмышского уезда только один значился как окончивший джадидистское учебное заведение. Это был Хасян Айнетдинов Салаватов — выпускник медресе «Галие» в Казани. Он служил имамом при шестой соборной мечети в д. Чембилеи [19] .


[1] Курмышской уезд // Подворная перепись 1910–1911 гг. — Симбирск, 1914. — С. 3.

[2] Государственный архив Ульяновской области (далее ГАУО). Ф. 48. Оп. 1. Ед. хр. 17; Ед. хр. 245; Ф. 88, Оп. 1. Ед. хр. 934; Ед. хр. 1752; Оп. 5. Ед. хр. 314; Списки населенных мест за 1863, 1880, 1884, 1897, 1913; Памятная книжка Симбирской губернии на 1861 год. — Симбирск, 1861; То же за 1862, 1868, 1889; Материалы по истории Татарии второй половины XIX в. — Ч. I. — М.–Л. — 1936.

[3] Нурмухаметова Н. С. Г. Кандалый — певец земной // И. Я. Яковлев и проблемы развития системы национального образования. Материалы межрегиональной научно-практической конференции. — Ульяновск, 1997. — С. 26.

[4] ГАУО. Ф. 88. Оп. 4. Ед. хр. 256. Л. 17.

[5] Там же. Оп. 1. Ед. хр. 1855. Л. 6, 31–33, 35, 38–41об.

[6] Там же. Л. 34–34об., 67–67об.

[7] Там же. Л. 71–71об.

[8] Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами генштаба. Симбирская губерния. — СПб., 1868. — Ч. II . — С. 395; Материалы по истории Татарии второй половины XIX в. — М.–Л., 1936. — Ч. I . — С. 101–102, 194; ГАУО. Ф. 1. Оп. 70. Ед. хр. 50. Л. 34об.; Ф. 111. Оп. 1. Ед. хр. 688. Л. 3–6, 25–25об.; Оп. 6. Ед. хр. 13. Л. 14–17.

[9] Там же. Ф. 88. Оп. 1. Ед. хр. 697. Л. 6. Ед. хр. 704. Л. 11. Ед. хр. 705. Л. 1. Ед. хр. 929. Л. 2. Ед. хр. 1239. Л. 10. Ед. хр. 1375. Л. 10. Ед. хр. 1386. Л. 13. Ед. хр. 1390. Л. 3–3об., 9. Ед. хр. 1382. Л. 4. Ед. хр. 1183. Л. 17. Ед. хр. 1480. Л. 2. Ед. хр. 1786. Л. 5, 6. Ед. хр. 1866. Л. 3. Ед. хр. 1913. Л. 6. Ед. хр. 1924. Л. 21. Ед. хр. 1935. Л. 5. Оп. 4. Ед. хр. 343. Л. 27.

[10] Там же. Оп. 1. Ед. хр. 834. Л. 3, 12. Ед. хр. 1174. Л. 1, 8. Ед. хр. 1359. Л. 34. Ед. хр. 1389. Л. 6. Ед. хр. 1923. Л. 6. Оп. 4. Ед. хр. 256. Л. 41. Ед. хр. 275. Л. 22–22об., 40. Ед. хр. 342, Л. 10–10 об.; Оп. 5, Ед. хр. 422, Л. 11; Оп. 4, Ед. хр. 349. Л. 5; Ед. хр. 218, Л. 13.

[11] Там же. Оп. 1. Ед. хр. 985. Л. 5, 15.

[12] Там же. Оп. 1. Ед. хр. 701. Л. 1–1 об.

[13] Там же. Оп. 4. Ед. хр. 410. Л. 4. Оп. 5. Ед. хр. 314. Л. 48, 49 об.

[14] Там же. Оп. 1. Ед. хр. 985. Л. 5. 13–13 об.

[15] Сенюткин С. Б. История татар нижегородского Поволжья с последней трети XVI в. по начало XX в. — Нижний Новгород, 2001. — С. 303.

[16] Там же. Ф. 88. Оп. 1. Ед. хр. 710. Л. 5, 17, 28, 36, 39, 45, 51.

[17] Там же. Оп. 4. Ед. хр. 348. Л. 11.

[18] Там же. Оп. 1. Ед. хр. 1645. Л. 51.

[19] Там же. Оп. 4. Ед. хр. 209. Л. 246.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.