Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

История и исторический процесс /материалы научной конференции/ — История и исторический процесс
10.03.2009

 

Ф. А. Селезнев

Современная историография о татарском либерализме
и политической позиции татарской буржуазии в конце XIX-начале ХХ вв.

 

Нынешние студенты и выпускники исторического факультета Нижегородского университета запомнили С.Б. Сенюткина как талантливого преподавателя, мастерски читающего лекции, постоянно поддерживающего напряженный интерес аудитории. Ярко, афористично он определял причинно-следственные связи исторических событий,  показывал студентам логику действий тех или иных личностей и социальных групп. При этом одним из любимых его сюжетов (в лекциях, книгах, беседах на научные темы) было выявление экономических интересов и политической позиции мусульманской буржуазии в конце XIX–начале ХХ вв. (на примере деятельности младотурок и татарских либералов).

Следует сказать, что история татарских либералов этой эпохи  (под ними обычно понимают приверженцев джадидизма и сторонников партии «Иттифак эль-Муслимин») вообще вызывает повышенный интерес современной историографии. В этой связи в данной статье сделана попытка выявить основные точки зрения на  социальную сущность татарского либерализма и показать новации С.Б. Сенюткина в изучении этой проблемы.

Многие важные положения, доминирующие в современной историографии татарского либерализма,  были впервые изложены в работах Р.Р. Фахрутдинова и А.Ю. Хабутдинова[1]. В то же время Р.Р. Фахрутдинов, особенно в том, что касается истории татарской буржуазии, воспринял и достижения советской историографии (в первую очередь идеи, содержащиеся в известном труде Х.Х. Хасанова)[2]. Так, ссылаясь на построения Х.Х. Хасанова, Р.Р. Фахрутдинов дал развернутую характеристику татарской буржуазии, как социальной базы мусульманского либерализма в России.

Как указал Фахрутдинов, «татарская буржуазия преимущественно развивалась как торговая и издавна держала в руках практически всю оптово-розничную торговлю с азиатской Россией»[3]. Однако в результате массового железнодорожного строительства второй половины XIX в. роль татар-купцов в этой торговле «несколько упала». Это привело татарскую буржуазию «к переоценке ее экономических ориентаций», она «начинает все более втягиваться в промышленное производство» (золотодобыча, кожевенная, мыловаренная, текстильная, суконная промышленность)[4].

Однако даже в Казанской губернии татарский промышленный капитал играл второстепенную роль, уступая русскому. По мнению Р.Р. Фахрутдинова, это было связано с целенаправленной политикой русского правительства, которое сознательно сдерживало рост национальной татарской буржуазии и для этого запрещало татарским предпринимателям иметь металлургические предприятия, покупать в Туркестане недвижимость, организовывать там промышленные предприятия и проводить некоторые виды торговых операций[5]. Из-за этого татарская буржуазия была оппозиционна царскому правительству. Находясь в неблагоприятных условиях, она, чтобы успешно конкурировать с русскими промышленниками, нуждалась в образованных кадрах. Однако их не могли дать старые мектебы и медресе, где дети получали преимущественно религиозное образование. В результате начинается движение за реформу мусульманского образования. Просветитель Исмагил Гаспринский разрабатывает новый метод обучения («усул-и-джадид»), у которого появилось много сторонников (джадидов). Так возникает кульурно-политическое движение, известное как джадидизм. Затем на его основе в 1905 г. создается организация «Иттифак аль-Муслимин» («Союз мусульман»).

Иную концепцию экономического и политического развития татарской буржуазии выдвинул Р.Р. Салихов. Он показал, что и в пореформенный период татарский торгово-посреднический капитал динамично развивался, активно действуя, в том числе и в Средней Азии[6]. О законодательных ограничениях деятельности предпринимателей-мусульман, как о причинах недовольства татарской буржуазии Р.Р. Салихов даже не упоминает. Первые признаки политической консолидации татарской буржуазии Р.Р. Салихов связывает не с экономической политикой властей, а с правительственной политикой в области народного образования, в частности, с переводом всех мусульманских учебных заведений в ведение министерства просвещения и введением образовательного ценза, предусматривающего знание русского языка, для магометанского духовенства (1870 гг.). К этому времени Р.Р. Салихов относит и начало процесса «вытеснения с ведущих позиций в коммерческой и общественной жизни старинных купеческих династий г. Казани». «Им на смену шли предприниматели новой волны… – вчерашние крестьяне и отставные солдаты». Они «понимали острейшую необходимость реформирования прежнего уклада жизни, уже не отвечавшего реалиям прогрессирующего капитализма». Лидерами этого нового поколения Р.Р. Салихов называет и А.Я. Сайдашева и М.И. Галеева, которые возглавили борьбу за отмену правительственного контроля над мусульманскими школами и уровнем образования духовных лиц[7].

Анализируя политические взгляды А.Я. Сайдашева, Р.Р. Салихов относит его к той части «реформаторской буржуазии», которая видела в преобразованиях лишь «способ сохранения Ислама» и болезненно реагировала на религиозное вольномыслие и отступления от шариата[8].

«Самое многочисленное и сильное» направление в среде «реформаторской буржуазии», по Салихову, составляло поколение, пришедшее в бизнес и политику в 1890 гг.: С.М. Аитов, Апанаевы, Казаковы, Азимовы. В отличие от Сайдашева, они «не акцентировали все внимание на проблеме сохранения исламских ценностей» и придавали большое значение «внедрению в общественное бытие мусульман светской культуры»[9].

Реформаторам противостояли консерваторы-кадимисты во главе с крупным предпринимателем Г.А. Ишмуратовым, опиравшиеся на мелкую торговую буржуазию. Они обвиняли джадидов в слабой религиозности.

Эти дискуссии, однако, не затрагивали большей части татарских предпринимателей. Как показывает Р.Р. Салихов, «подавляющее большинство татарских торговцев и промышленников…не торопилось выражать своего отношения к процессам, происходившим в национальной среде и намеренно дистанциировалось от активной общественной деятельности». И все-таки это «нейтральное» большинство скорее было союзником реформаторов, чем консерваторов. Оно выразило свое «молчаливое согласие с реформами» джадидов – поскольку, как, считает Салихов, находилось «в сильной зависимости» от прогрессистской буржуазии, имевшей «финансовое могущество и обширные связи в высших инстанциях и банковских структурах»[10].

Описывая становление «Союза мусульман», Р.Р. Салихов отмечает, что предприниматели-прогрессисты, являясь организаторами и финансистами мероприятий «Иттифака», не афишировали свое участие в деятельности партии. «Природная предпринимательская расчетливость, осторожность…не позволяли преуспевающим коммерсантам легализовывать свое участие на скользком тогда политическом поприще»[11]. И, тем не менее, Салихов называет наиболее активных предпринимателей-либералов. На первое место среди них он ставит миллионера С.М. Аитова (торговец сырьем), ученика имама Ш.Б. Марджани и друга имама Г. Баруди, чей дом являлся штаб-квартирой казанского бюро «Союза мусульман». Кроме Аитова, Салихов относит к числу предпринимателей, оказывавших наиболее крупную финансовую поддержку «Иттифаку», торговца сырьем М.А. Апанаева (брата члена ЦК «Союза мусульман» муллы Апанаева), торговца мануфактурой М.М. Галикеева, торговца мануфактурой М.Г. Мусина, торговца пушниной и сырьем А.М. Азимова. Они обеспечивали проведение партийных съездов, финансировали прогрессистскую прессу и книгоиздание, помогали деньгами становлению новометодных мектебов и медресе.

Идеологические установки «Иттифак аль-Муслимин» подробно проанализировал» Р.Р. Фахрутдинов. Рассмотрев финансово-экономическую платформу «Союза мусульман» он отметил ее тождественность с соответствующими разделами программы кадетов. При этом ученый не остановился на вопросе о том, отвечала ли эта программа специфическим интересам татарской буржуазии[12].

Указав на схожесть программных установок и тесное  взаимодействие «Иттифака» с партией конституционных демократов, автор, однако, отметил, что все-таки нельзя ставить знак равенства между программами этих двух партий. Он обратил внимание на то, что после революции 1905–1907 гг. ведущие лидеры «Иттифака» разочаровались в  сотрудничестве с кадетами (поскольку оно «не привело к решению национальных проблем»)[13].

А.Ю. Хабутдинов также коснулся проблемы взаимоотношений русских и татарских либералов, а также идейного воздействия на джадидизм европейского и турецкого либерализма. Он отметил, что Гаспринский «никогда не занимал антирусскую позицию, всегда старался сохранять дружеские отношения с русскими и действовать как лояльный подданный царской империи»[14].

Схожих взглядов на деятельность Гаспринского придерживаются и С.М. Червонная, а также С.М. Исхаков[15]. Исхаков относит Гаспринского к «дворянско-охранительному направлению» татарского либерализма. В последнем ученый выделяет и еще два направления: «евромусульманское» (Максудов, Топчибашев) и «тюркофильское» (Акчурин)[16]. Отметим, однако, что, на наш взгляд, Акчурина, несмотря на его явное «тюркофильство», тоже можно отнести к «евромусульманам». Ведь он являлся сторонником европеизации Турции, вместе с Максудовым и Топчибашевым тесно сотрудничал с кадетами и получил прекрасное европейское образование, во многом определившее его мировоззрение.

Обучение в университетах Европы и пребывание во Франции (И. Гаспринский, Ю. Акчурин, М. Шахтахтинский, С. Максудов) и Османской империи (Р. Ибрагимов, Ю. Акчурин, М. Бигиев, Д. Сейдамет), как показывают Исхаков и Хабутдинов, оказало большое влияние на татарских политических деятелей. Можно сказать, что они стали либералами под воздействием зарубежной идейно-политической среды. В этом их сходство с русскими конституционными демократами, которые также сформировались под влиянием комплекса западноевропейских политических идей.

В то же время у татарских либералов имелись и важные идеологические отличия от кадетов. Если русские сторонники партии Народной свободы были абсолютно индифферентны к традиционной религии своего народа и, являясь по преимуществу дворянами-интеллигентами, настороженно, если не враждебно, относились к своей буржуазии, то татарские либералы считали, что «мудрость, заключенная в Коране, позволяет идти в ногу со временем»[17], и видели в национальной буржуазии естественного союзника. В этой связи очень интересны высказывания Ю. Акчурина, касающиеся взаимоотношений мусульманской буржуазии и лидеров татарского национального движения, введенные в научный оборот А.Ю. Хабутдиновым. Суть их заключается в том, что, по мнению Акчурина, торгово-промышленный класс в силу своих экономических интересов «является националистическим». Его экономические интересы «требуют прогресса и развития национальной идеи». В свою очередь, как пишет Акчурин, теоретики национализма группируются вокруг мусульманской буржуазии Казани, Баку и Оренбурга[18].

Анализируя идейно-политическое наследие Ю. Акчурина, конечно, нельзя обойти стороной турецкие периоды его биографии и его роль в формировании идеологии пантюркизма (тюркизма). В этой связи А.Ю. Хабутдинов пишет о том, что Акчурин выступал «за тюркское единство как единство языка, расы, обычаев и морали, а для абсолютного большинства –
и религии». При этом, как полагает Хабутдинов, речь не шла «о едином тюркском государстве». Однако в создании тюркского единства «турецкое правительство должно было сыграть основную роль»[19]. В перспективе же речь шла о тюркской конфедерации, под турецким протекторатом.

А.Ю. Хабутдинов называет Акчурина «классиком тюркизма»[20]. Л.М. Айнутдинова пишет о том, что произведение Акчурина «Три вида политики» (1904) стало «первой теоретической работой по государственно-политическим аспектам тюркизма»[21]. Большое внимание Акчурину в своей книге о тюркизме уделяет Р.Ф. Мухаметдинов[22]. С другой стороны С.М. Исхаков, указывая на то, что «существенный толчок турецкому национальному движению в Османской империи был дан мусульманами – выходцами из Российской империи», тем не менее, утверждает, что «их идеи не имели ничего общего с пантюркизмом». По мнению Исхакова, «Мусульманский либерализм и пантюркизм имели различные идейные истоки и преследовали совершенно несходные цели»[23].

Представляется, что сделать вывод о степени распространенности идей пантюркизма (тюркизма) среди мусульманских либералов и вообще мусульман Российской империи можно только на основе анализа конкретно-исторического материала по отдельным регионам. В этой связи следует указать на работы С.Б. Сенюткина, в которых данная проблема рассмотрена на примере Нижегородской губернии по документам  Нижегородской губернской администрации, жандармерии и Охранного отделения. С.Б. Сенюткин полагал, что пантюркизм и панисламизм не получили распространения среди нижегородских татар-мишарей[24]. В то же время, «Нижегородская губерния не была оставлена вниманием турецких панисламистов и пантюркистов»[25]. В этой связи С.Б. Сенюткин рассмотрел вопрос о работе в Российской империи турецких спецслужб и их контактах с местными либералами. В частности, С.Б. Сенюткиным введены в научный оборот интересные данные о деятельности  Х.Т. Акчурина – владельца суконной фабрики в Симбирске (его роль в организации мусульманского съезда в Нижнем Новгороде в 1905 г. и руководстве мусульманской общиной Нижегородской ярмарочной мечети, связи с турецкими эмиссарами)[26].

Из работ С.Б. Сенюткина следует, что Турция достаточно активно стремилась сформировать оппозиционные настроения среди мусульман Российской империи. Еще один путь распространения оппозиционных идей среди татарских интеллектуалов показан в книге Я.Я. Гришина о польско-литовских татарах. По данным ученого, в XIX–начале ХХ вв. в Петербурге действовала нелегальная организация польских студентов, куда входили и литовские татары. Они стремились привлечь к антиправительственной деятельности других студентов-мусульман. Как пишет Я.Я. Гришин, «в 90-е годы XIX века в Петербурге обучалось первое поколение будущих деятелей всероссийского мусульманского движения», представители которого (например, Али-Мардан-бек Топчибашев из Баку) «установили тесные контакты с польско-литовскими татарами»[27].

Радикальные, социалистические идеи, пользовавшиеся огромной популярностью среди студентов  российских университетов, получают довольно широкое распространение и среди татарской учащейся молодежи. Из нее формируется леворадикальное направление татарского общественно-политического движения, которое в свою очередь оказывает влияние и на программные установки «Иттифака».

В работе И.Т. Сабирова показано, что радикально-демократическое крыло имелось и в «Иттифаке». Его возглавляли татарские эсеры в лице Г. Исхакова. В качестве активного меньшинства они участвовали в съездах «Союза мусульман», а на III съезде даже «привлекли на свою сторону большую часть» делегатов и повлияли на принятие программы «Иттифака» в области просвещения[28].

Таким образом, можно вновь отметить сходство между «Иттифаком» и Конституционно-демократической партией, внутри которой также имелось сильное левое течение.

Кроме «Иттифака» в Казанской губернии действовали и организации общероссийских либеральных партий. Их взаимодействие с мусульманской буржуазией освещено в ценной монографии Л.М. Айнутдиновой. Автор показывает, что казанские кадеты сразу же постарались привлечь в состав своей партии мусульман. В губернский комитет конституционных демократов вошли видные деятели «Иттифака» Ю. Акчурин и С. Алкин[29]. Поддержку кадетам, по данным Л.М. Айнутдтновой, оказывали казанские купцы-мусульмане И. Казаков, Б. Апанаев, М. Галеев, С. Аитов[30]. Отметим, что, видимо, эта поддержка носила неофициальный характер и не была связана с членством в партии. Так, даже такой реформаторски настроенный предприниматель, как С. Аитов, вступил не в партию кадетов, а в Союз 17 октября, где его в 1905 г. избрали в губернский комитет.

В отличие от конституционных демократов, октябристы открыто и гласно сотрудничали с буржуазией, пытаясь привлечь к себе предпринимателей-мусульман и стараясь учесть их мнение при решении принципиально важных вопросов партийной жизни. Так, разрабатывая свой вариант программы партии, казанские октябристы подключили к этому ряд татарских деятелей во главе с купцом А.Я. Сайдашевым. В то же время, как отмечает автор, «партия октябристов не стала пользоваться популярностью среди татарского народа», поскольку у нее «отсутствовала реальная программа решения национального вопроса»[31]. Отметим в этой связи, что в 1906–1907 гг. С.М. Аитов уже не значился в составе казанского губкома Союза 17 октября. Не состояли в нем и другие предприниматели-мусульмане. Большинство мусульман (о чем свидетельствовали результаты выборов в I и II Государственные думы) отдало предпочтение кадетам. Однако, как показывает Л.М. Айнутдинова, постепенно и конституционные демократы потеряли поддержку татарского населения губернии, что проявилось на выборах в IV Государственную думу. Автор обращает в этой связи внимание на упреки С.Максудова, адресованные «либералам России» и вообще «русскому обществу» за их прославянскую позицию в ходе Первой Балканской войны[32].

С.М. Исхаков также утверждает, что «большое разочарование мусульманских либералов, рассчитывавших на прочный союз с кадетами, вызвала антимусульманская позиция последних во время Балканских войн»[33]. Отметим, однако, что тон кадетской прессы («Речь», ряд провинциальных газет) в это время носил в целом пацифистский и антиславянофильский характер. Сдержанную позицию по балканскому вопросу заняло и кадетское руководство (особенно П.Н. Милюков), что нашло отражение в прениях на заседании кадетского ЦК 12 октября 1912 г.[34]. Правда, московское отделение ЦК 22 октября приняло резолюцию о том, что «сочувствие русского общества должно быть на стороне славян». Но руководствовалось оно при этом не национально-религиозными соображениями, а тем, что «страны с демократическими конституциями» воюют против «военной деспотии» и «симпатии либеральных английских кругов на стороне славян»[35]. Впрочем, мы согласны с Л.М. Айнутдиновой и С.М.Исхаковым в том, что даже такое, осторожное, выражение кадетами симпатий к Сербии и Болгарии должно было вызвать разочарование у татарских либералов.

Еще одна причина охлаждения между конституционными демократами и «Иттифаком» обозначена И. Тагировым. Этот ученый ввел в научный оборот выдержку из циркуляра директора Департамента полиции Е.К. Климовича, в которой говорилось, что «мусульмане несколько охладели к к.д. партии, благодаря тому обстоятельству, что к.д. более обращали внимание на евреев, чем на все другие национальности, и игнорировали интересы мусульман»[36]. Еврейский же торговый капитал являлся серьезным конкурентом татарской торгово-посреднической буржуазии. Так, по данным одного из лидеров казанских черносотенцев, В.Ф. Залесского, приводимым И.Е. Алексеевым, еврейские купцы захватили в свои руки сырьевую, кожевенную и яичную торговлю, до этого находившиеся в руках татар-мусульман[37].

«Формальное окончание» сотрудничества кадетов и мусульманских либералов С.М. Исхаков относит к августу 1915 г., когда только что созданный Прогрессивный блок «намеренно игнорировал проблемы мусульман», и «как результат мусульманская фракция в него не вступила»[38]. Правда Д.Ю. Арапов считает, что мусульманская фракция в своей думской деятельности в целом солидаризировалась с линией Прогрессивного блока[39]. Р.Р. Фахрутдинов также полагает, что «отдельные попытки сотрудничества с кадетами предпринимались со стороны некоторых руководителей татарских либералов» и далее. Тот же С. Максудов после Февральской революции присутствовал на съезде КДП, где заявил о возможности взаимодействия с кадетами. Однако Временное бюро российских мусульман (возникшее сразу после революции) выразило с ним свое несогласие, подчеркнув, что «…в настоящее время даже самые умеренные слои мусульманского населения…не склонны становиться под знамя партии к.д.»[40]. После этого Максудову пришлось выйти из кадетского ЦК. Выходят из партии Народной свободы и другие татарские либералы, и «связи татарских либералов с кадетами прекращаются полностью»[41].

Как видим, вопрос о характере и этапах взаимоотношений русских и татарских либералов является достаточно спорным. В историографии татарского либерализма существуют и некоторые другие нерешенные или слабо освещенные проблемы. Это вопросы о времени окончания деятельности «Иттифака», о его экономической программе, об экономической политике царского правительства по отношению к татарской буржуазии (насколько ограничения для мусульман по металлургии и владению недвижимостью в Средней Азии действительно  стесняли татарских предпринимателей, – если, например, в той же Средней Азии им принадлежало целых 19 предприятий[42]). Практически не разработана проблема участия мусульманских либералов в масонских ложах, хотя известно, например, что масонами были С. Максудов и А. Букейханов[43]. Безусловно, интерес представляют взаимоотношения деятелей «Иттифака» и младотурок.

В то же время следует отметить, что к настоящему времени достаточно подробно исследованы биографии ряда видных деятелей татарского либерализма (И. Гаспринский, Ю. Акчурин, С. Максудов)[44]. Хотя, конечно, большего внимания заслуживают такие замечательные личности как С.М. Аитов, А.Я. Сайдашев и другие предприниматели – сторонники джадидизма. Появился ряд ценных исследований, посвященных деятельности мусульманской фракции Государственной думы[45]. Много работ посвящено идеологии и программе «Иттифака». В завершении, однако, необходимо сказать, что идеология мусульманского либерализма и его историческая роль получат адекватную оценку только тогда, когда будет хорошо изучена деятельность и социальная база оппонентов джадидов – консерваторов-кадимистов. Поэтому важным вкладом в историографию стали бы работы, посвященные Г.А. Ишмуратову, И. Динмухамедову, М.С. Баязитову, Союзу всех русских мусульман «Сират-аль-Мустаким» («Правый путь»), силам, группировавшимся вокруг газеты «Баянуль-хак».


[1] Фахрутдинов Р.Р. Татарское либерально-демократическое движение в конце XIX–начале ХХ вв. идеология и политическая программа. – Дисс…к.и.н… Казань, 1996; Хабутдинов А.Ю. Татарское общественно-политическое движение в первой четверти ХХ в. Дисс…к.и.н… Казань, 1996; Фахрутдинов Р.Р. Татарский либерализм в конце XIX–начале ХХ века. (Очерки политической истории). Казань, 1998.

[2] Хасанов Х.Х. Формирование татарской буржуазной нации. Казань, 1977.

[3] Фахрутдинов Р.Р. Татарское либерально-демократическое движение… С.23.

[4] Там же. С. 24.

[5] Там же. С. 26.

[6] Салихов Р.Р. Татарская буржуазия Казани и национальные реформы второй половины XIX–начала ХХ в.Казань, 2001. С. 17.

[7] Там же. С. 24.

[8] Там же. С. 28–29.

[9] Там же. С. 29.

[10] Там же. С. 30.

[11] Там же. С. 33.

[12] Фахрутдинов Р.Р. Татарский либерализм... С. 74.

[13] Фахрутдинов Р.Р. Татарское либерально-демократическое движение… С.134.

[14] Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации. Казань, 2003. С.33.

[15] Червонная С. Идея национального согласия в сочинениях Исмагила Гаспринского // Отечественная история. 1992. № 2; Исхаков С.М. Гаспринский // Отечественная история: Энциклопедия: в 5-ти т. Т.1. М., 1994. С. 517.

[16] Исхаков С.М. Мусульманский либерализм в России в начале ХХ в.// Российский либерализм: исторические судьбы и перспективы. М., 1999. С. 397.

[17] Там же. С. 393..

[18] Хабутдинов А.Ю. Лидеры... С. 80.

[19] Там же. С.78–80.

[20] Там же. С. 86.

[21] Айнутдинова Л.М. Акчура (Акчурин) Юсуф // Татарская энциклопедия: В 5 т. Казань, 2002. Т.1. С. 93.

[22] Мухаметдинов Р.Ф. Зарождение и эволюция тюркизма. Казань, 1996.

[23] Исхаков С.М. Указ. соч. С. 401.

[24] Сенюткин С.Б. История татар Нижегородского Поволжья с последней трети XVI до начала ХХ в. (Историческая судьба мишарей Нижегородского края). Нижний Новгород, 2001. С. 319.

[25] Там же. С. 316.

[26] Там же. С. 248, 313, 317.

[27] Гришин Я.Я. Польско-литовские татары: Взгляд через века. Исторические очерки. Казань, 2000. С.117-118.

[28] Сабиров И.Т. Эволюция либерализма в татарском обществе на рубеже XIX–ХХ вв. Автореферат дисс…к.и.н. Казань, 2000. С. 19.

[29] . Айнутдинова Л.М. Либеральное движение в Казанской губернии (1900–1917 гг.).Казань, 2003. С. 42.

[30] Там же. С. 44.

[31] Там же. С. 48-49.

[32] Там же. С. 83.

[33] Исхаков С.М. Указ. соч. С.401.

[34] Протоколы Центрального комитета и заграничных групп конституционно-демократической партии. В 6-ти т. Т. 2. Протоколы Центрального комитета конституционно-демократической партии. 1912–1914 гг. М., 1997. С. 92–104.

[35] Там же. С. 105-109.

[36] Овруцкий Л., Тагиров И. Под зелеными знаменами // Родина. 1991. № 5. С. 28–29.

[37] Алексеев И. Черная сотня в Казанской губернии. Казань, 2001. С. 153.

[38] Исхаков С.М. Указ. соч. С. 401.

[39] «Трудностей разрешения мусульманского вопроса не отрицают и сами мусульмане». Материалы Министерств внутренних дел России. 1916 г./ Публ. Д.Ю. Арапова // Исторический архив. 2004.№ 1. С. 117.

[40] Фахрутдинов Р.Р. Татарское либерально-демократическое движение… С. 134.

[41] Там же. С. 135.

[42] Айнутдинова Л.М., Шайдуллин Р.В. Буржуазия // Татарская энциклопедия: В 5-ти т. Казань, 2002. – Т.1. С. 499.

[43] Серков А.И. Русское масонство. 1731– 2000 гг. Энциклопедический словарь. М., 2001. С.147, 513.

[44] Гаффарова Ф.Ю. Садри Максуди в истории татарского народа начала ХХ века: Дисс…к.и.н. – Казань, 1997; Хабутдинов А.Ю. Лидеры нации…; Червонная С.М. Указ. соч. и др.

[45] Циунчук Р.А. Развитие политической жизни мусульманских народов Российской империи и деятельность мусульманской фракции в Государственной думе России. 1906–1917 //Имперский строй России в региональном измерении (XIX–начало ХХ века). М., 1997; Хабутдинов А.Ю. Невостребованное наследие. Мусульманская фракция в Государственной думе: Миф и реальность // Казань. 1998. № 7–8; Мусульманские депутаты Государственной думы России. 1906–1917 гг.: Сборник документов и материалов. /Сост. Л.А.Ямаева. Уфа. 1998; Усманова Д.М. Мусульманская фракция и проблемы «свободы совести» в Государственной думе России (1906–1917), Казань, 1999; Ямаева Л.А. Мусульманский либерализм начала ХХ века как общественно-политическое движение (по материалам Уфимской и Оренбургской губерний), Уфа, 2002 и др.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.