Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Ислам в современном мире №4 (2006)
05.05.2008

Лилия Егорова,
кандидат социологических наук, доцент кафедры социологии Казанского госуниверситета
Дмитрий Туманов,
кандидат филологических наук, доцент кафедры журналистики Казанского госуниверситета

Воспитание межконфессиональной толерантности как уважения к самобытности гражданина любой национальности

Актуальность проблемы конфессионального диалога в Республике Татарстан, являющейся полиэтничным регионом, бесспорна. В насыщенной конфессиональной среде республики не одно столетие сосуществуют христианство и ислам в их классическом понимании, которые были востребованы здесь по-разному, при разных исторических обстоятельствах. Каждая религия на своем языке говорит об общечеловеческих ценностях и закрепляет нормы поведения в обществе. Но все они логически и исторически дополняют друг друга. В настоящее время межконфессиональный диалог – это необходимая форма общения, лучший способ духовного обогащения, путь к спасению от кризисных проявлений, в которых, как правило, обостряется непримиримая ненависть между народами по религиозному признаку.

Чтобы вести плодотворный диалог, представители разных культур и религиозных конфессий должны осознать необходимость соединения веры и знания и выработать способность к проявлению толерантности. Толерантность в религиозном контексте принято заменять словом веротерпимость, но сегодня обсуждаются и другие трактовки.

Так, например, на религиозную сферу проецируется трактовка толерантности как снисхождения, поскольку «религиозная толерантность не предполагает нормативность критического дискурсивного диалога, в лучшем случае обнаруживая на практике терпимость к априорно несостоятельным взглядам иноверцев, исключающую возможность изменения собственной позиции». [1] Очевидно, что понятие толерантности в контексте межконфессиональных отношений продолжает трансформироваться вслед за изменениями, происходящими в обществе, обнаруживая тенденцию соответствия реальным потребностям времени.

С точки зрения Рената Набиева, председателя Совета по делам религий при Кабинете министров Республики Татарстан, доктора исторических наук, позитивное состояние межконфессиональных отношений, толерантность в религиозной сфере детерминируется такими важными факторами, как внутриконфессиональные процессы, исторический опыт прошлого, повседневная государственно-конфессиональная практика. «Сама структура межконфессиональной ситуации может быть представлена в двух аспектах: “по вертикали” – между руководящими, управленческими центрами конфессий, на уровне клира разных церквей, и “по горизонтали” – на уровне мирян, прихожан.

С точки зрения социокультурных, социопсихологических факторов, толерантность поведенческих практик в ситуации межконфессионального согласия включает рациональный и эмоционально-чувственный моменты. В разрезе по вертикали (клир – конфессия) особое значение имеет именно рациональный момент, включая теоретико-богословские аспекты. Иначе говоря, речь идет о целерациональной позиции клира, его политике по отношению к инорелигиозным объединениям». [2]

С точки зрения представителей ислама и православия, непреодолимых препятствий для реализации толерантно ориентированных стратегий и практик межконфессионального диалога возникать не должно.

Понятие толерантности в церковно-богословском языке православия в России –  новое. Чаще всего в современной православной церковной среде под толерант­ностью понимается безразличие к инославным вероучительным вопросам. Однако исторически толерантное отношение к другим верованиям всегда было присуще князьям русской церкви. Миротворческая деятельность русской церковной иерархии и соеди­нен­ные с нею посреднические и представительские обязанности, при­ни­мавшиеся ею вначале по собственной инициативе, издавна создали для христианских священнослужителей специальное положение в сфере государственной жизни, – положение посланников. Духовные лица средневековой Руси, ведущие активную проповедь человеколюбия, стали послами как во внутренних междукняжеских сношениях, так и в случаях установления межконфессиональных и межэтнических отношений. Ярким примером последнего стал князь Александр Невский, канонизированный именно за такую посредническую деятельность в установлении добрососедских отношений между Русью и Золотой Ордой.

С точки зрения ислама, все христиане, независимо от конфессий и деноминаций, на которые они разделились, – «ахль аль-Китаб», то есть «люди Писания». Так Коран определяет тех, кому было ниспослано Откровение Всевышнего и кто достоин особо почтительного отношения правоверных. Для мусульман Российской Федерации, как подчеркивается на официальном сайте Совета муфтиев России www.muslim.ru, все православные, независимо от того, к какой церкви или секте они относятся – соседи и сограждане, живущие столетиями рядом и заботящиеся об общем благе единого Государства.

«В “горизонтальном” срезе структуры межконфессиональной ситуации, напротив, основным источником толерантности выступают социальные установки, психоментальность как прихожан, так и всего населения». [3]

Тысячелетний юбилей Казани явился событием, в котором сконцентрировались, сошлись в одной точке многие аспекты жизнедеятельности города – развитие инфраструктуры, экономики города, обновление культурной среды, благоустройство и т.д.  Празднование этого события предполагало предварительную кропотливую работу по  многим направлениям, но главное – обоснование ключевой идеи торжества, которая бы объединяла их все и не противоречила интересам многочисленных социальных групп, проживающих в столице. Это было тем более важно, поскольку население с недоверием восприняло перспективу подготовки и празднования 1000-летия Казани. Сегодня уверенно можно заявить, что стратегическая идея – толерантности,  межэтнического согласия и межкультурного и межконфессионального диалога – полностью «легла» на менталитет не только казанцев, но жителей всей республики, и открыла широкие возможности для развития гражданского общества.

    Утверждение этой идеи как ключевой в организации и проведении юбилея города началась задолго до основных торжеств. Так, в октябре 2004 года прошла презентация документального фильма «Не уйдем», снятого на студии «Инновация» общественного инновационного фонда Республики Татарстан и посвященного празднованию 1000-летия Казани.

Основная идея фильма – толерантность при сохранении культурного разнообразия народов, живущих в Казани, и формирование на этой основе устойчивого полиэтнического и поликонфессионального сообщества. Авторы фильма утверждают, что идеи толерантности присутствовали на этой земле всегда. При этом они ссылаются на строительство христианских храмов в Волжской Болгарии, Золотой Орде, Казанском ханстве, «золотой век» татарской культуры в начале XX столетия. В подтверждение этой идеи в фильме представлены интервью с представителями различных конфессий и татарских диаспор за рубежом. [4]

Способность вести диалог с другими, готовность к компромиссу интересов – все эти факторы способствуют стабильной межкультурной коммуникации. В мегаполисе, каковым является столица полиэтничной республики, особенно востребованы толерантные модели поведения. Поскольку «горожан отличает практика конструирования культурных смыслов и поведения исходя из актуальных потребностей», [5] 1000-летний юбилей Казани поставил на повестку дня не только вопрос о концепции празднования, но и его адекватном отражении в СМИ с учетом необходимости формирования установок на толерантность у жителей города.

Это было тем более важно, что националистические настроения в республике дали себя знать задолго до самого юбилея.

На АСН-Ниюс Форум появилось сообщение о неприятном инциденте, интерпретированном в духе интолерантности: «2 апреля 2004 года в городе Казани в Национальном Культурном Центре (НКЦ) состоялось собрание татар. В нем принимали участие более 150 делегатов и гостей из разных общественно-политических организаций городов и районов Татарстана, республик Поволжья. На собрании предполагалось выработать новые направления деятельности общественной организации в свете новых реалий, а также выбрать новое руководство собрания.

Вокруг данного события случилось удивительное зрелище. Приглашенные гости и делегаты не смогли войти в зал собрания. У парадного входа НКЦ был кордон милиционеров, рядом находились сотрудники ФСБ, а дальше спецназ. Они приняли приглашенных за “неугомонных террористов” и не впускали их в зал. Среди них были председатель Набережночелнинского отделения ТОЦ Рафис Кашапов, общественный деятель Нафис Кашапов из города Набережные Челны, председатель ТОЦ Азнакаевского района Раис Мухаметшин, с Тукаевского района Валихан Залялутдинов, а так же члены Пленума Президиума ВТОЦ. Силовые структуры Москвы причастны к этому инциденту. Какое они имеют право вмешиваться в внутреннее дело татар?! Обращаясь к татарам, хотим сказать, сбросьте “рабскую” психологию, впредь не проводите подобные мероприятия “в кандалах”».

Русскоязычное население республики было встревожено инцидентом, начались разговоры о желании татар взять «реванш» за поражение в битве с войсками Ивана Грозного. И все это несмотря на то, что все предложения этих «националистов» сводились к требованиям уважительного тона в межконфессиональном диалоге: пригласить всех лидеров национальных движений ближнего и дальнего зарубежья для официального участия в мероприятиях; убрать с улиц Казани рекламы посвященные сексуальным отношениям, спиртным напиткам, табачным изделиям; организовать группу экскурсоводов, одетых в национальные одежды татар и владеющих в числе нескольких языков обязательно татарским, знающих историю не только русского периода края, но и Казанского ханства; гостям мусульманам создать условия (питание, молитвенная комната) для молитвы; ускорить выпуск книг-брошюр, фильмов, посвященных истории татар и поволжских народов и организовать форум-2005 для детей и молодежи в городе Булгар. [6]

Осмысляя произошедшее, Президент Республики Татарстан Минтимер Шаймиев авторитетно пояснил: «Когда готовились отметить 1000-летие Казани, в двух-трех местах были попытки испортить настроение, но мы их пресекли. У наших людей нет оснований поддерживать такое. Народ стал мудрым. Наши люди невосприимчивы к авантюрам, отвергают радикализм. У нас более толерантный ислам, лучше приспособленный, я бы так сказал, к совместному проживанию людей разных национальностей и религий. Он двести лет уже такой.

У нас были и попытки терактов. Мы нашли этих людей, арестовали. Я интересовался: кто они, почему на это пошли? Оказалось, что совсем молодые ребята. Сильно верующие, не от мира сего. У него спрашивают: “Ты зачем это сделал?” Отвечает: “Так Аллаху угодно”. – “Наказание же будет!” – “На все воля Аллаха”. И это не рисовка, не игра: он убежден в своей правоте и готов все терпеть, ничего не боится. Для него жизнь на земле – это временно, а на небе – постоянно. И находятся люди, которые исходя из своего понимания и убеждений подсказывают, что надо сделать на земле, чтобы попасть в небесный рай. Только сами, как правило, остаются в стороне.

Так обстоит, думаю, и с “исламским терроризмом”. Организаторы терактов не обязательно мусульмане. Но исполнителей вербуют в такой сильно верующей среде». [7]

Анализируя причины такой интолерантности «сильно верующей среды», доктор политологических наук Рафик Мухаметшин в статье «Исламское возрождение. Каким ему быть?», опубликованной в газете «Республика Татарстан» 2 июня 2005 года, подчеркнул специфическую особенность конфессии: «Молодые мусульмане, освоив азы ислама, пытались укрепить их более основательными знаниями. А это уже предполагало определение своей религиозной идентичности. Оглядываясь вокруг, они стали замечать, что ислам един, но многолик. Он состоит из различных богословско-правовых школ, которые формируют не только мировоззрение мусульманина, но и дают ему возможность адаптироваться в различных условиях, адекватно воспринимать то, что происходит вокруг. Что же мог предложить в этой ситуации молодой имам, обучавшийся на родине Пророка Мухаммада? Конечно, то, чему его там учили. Это большая ошибка -- утверждать, что там из них готовили радикальных исламистов. Их обучали тому, как они у себя в Саудовской Аравии воспринимают ислам. То, что они привезли с собой оттуда, -- это религиозная система, которая формировалась в условиях моноконфессионального общества. Эта мировоззренческая установка не строится на принципах осмысления происходящего, там нет гибкости мышления. Это тот же догматизм, от которого татары отходили в течение многих веков. У нас выработана гибкая и интеллектуально осмысленная модель ислама, которая дает возможность совмещать толерантность и богобоязненность. Привнесенное учение неприемлемо не столько потому, что не входит в рамки наших религиозных традиций, сколько из-за его ценностных ориентиров, которые признают только замкнутое конфессиональное пространство. Ему неведомо поведение мусульманина в реальной поликонфессиональной среде». [8]

В процессе подготовки юбилейных торжеств не обошлось и без небольшого скандала. В начале пешеходной улицы Петербургской – подарок жителей Северной столицы столице Татарстана к 1000-летию – должен был возвышаться двухметровый памятник Петру I. Однако против его установки выступили активисты Татарского общественного центра и Союза мусульманских женщин Татарстана, которые в середине июля провели пикет под лозунгом: «Нет сооружению в Татарстане памятника российскому колонизатору». В итоге, вместо прорубившего «окно» в Европу Петра I, которого татарские националисты назвали кровавым палачом и убийцей, установили бюст Льва Гумилева, обратившего свой взгляд на азиатскую степь. Подчеркнем, что городские СМИ очень аккуратно отражали развернувшуюся дискуссию по этому вопросу, не допуская нагнетания напряженности и разгорания страстей. Важную роль в принятии общественностью такой замены сыграла публично выраженная аргументация властей города: этот памятник призван символизировать идею толерантности и межнационального согласия, которая проповедуется в столице Татарстана.

Напомним, что историк Лев Гумилев, одну из своих статей озаглавивший «Я всю свою жизнь защищал русских и татар», рассматривал теорию евразийства как программу будущего Евразии. По евразийской концепции татары сыграли выдающуюся роль в образовании русской государственности, Московское царство возрождало в новом обличии Золотую орду, когда, по словам Сергея Трубецкого, произошла «замена ордынского хана московским царем с перенесением ханской ставки в Москву». Ему вторит Николай Трубецкой: «Московское царство возникло благодаря татарскому игу... По сравнению с крайне примитивными представлениями о государственности, господствовавшими в домонгольской удельно-вечевой Руси, монгольская, чингисхановская государственная идея была идеей большой, и величие ее не могло не произвести на русских самого сильного впечатления». Да и само «сохранение Новгорода в пределах России... во многом – заслуга татар, научивших русскую конницу приемам степной войны», – завершает размышления Лев Гумилев. Философия истории и теория этногенеза Льва Гумилева, во многом развивающие евразийские подходы, и стали для Татарстана своеобразной моделью межэтнического диалога и одновременно идеологической основой концепции празднования юбилея города. [9]

В преддверии юбилея об этом много говорилось на самых высоких правительственных уровнях. Так, выступая по радио «Маяк» Президент Татарстана Минтимер Шаймиев акцентировал внимание на следующей позиции: «Сейчас, когда мы говорим, что мир должен быть многополярным, для России евразийский фактор, является еще более значимым с каждым годом. Это действительно расстановка сил в мире. Республика с ее месторасположением, и менталитетом – это не только менталитет Татарстана или Казани, это менталитет всего Поволжского, Уральского региона, который распространяется на Восток и на Азию. Я считаю, что процессы тут глубинные и очень важные, прежде всего, для государственной политики», – подчеркнул он. [10]

И практически во всех поздравительных посланиях, опубликаванных в СМИ и на официальном юбилейном сайте www.kazan1000.ru, говорилось о том, что Казань – подлинный образец толерантности, город, где церкви и мечети стоят бок о бок, не вызывая религиозной розни, а наоборот объединяя и сплачивая людей различных религий и национальностей в одну дружную семью. Действительно, проявление толерантных отношений, сотрудничества оценивается в обществе положительно. Подавляющее большинство граждан заинтересовано в благополучном жизненном сценарии, психологически комфортной среде для реализации своих жизненных интересов и деятельности. Государство также заинтересовано в интеграции полиэтничного сообщества, создающей условия для экономического роста и социального развития нации. Однако эта та сфера жизнедеятельности, которая нуждается в постоянном контроле: ослабление внимание к ней чревато нагнетанием напряженности и деструктивными проявлениями. Именно поэтому в РТ предпринимаются усилия по закреплению практик неконфликтного межнационального гражданского взаимодействия, образцов конструктивного нормативного поведения представителей различных этносов и конфессиональной принадлежности.

Об этом на торжественном заседании, посвященном юбилею города и транслировавшемуся по телеканалу «Культура», в унисон говорили оба Президента – Российской Федерации Владимир Путин и Республики Татарстан Минтимер Шаймиев. [11]

В своем докладе Владимир Путин, отдавая дань евразийской концепции, особо подчеркнул: «Казань сыграла поистине неповторимую историческую роль в формировании единой российской нации, в становлении единого и сплоченного народа России. Здесь, как в своеобразной «этноконфессиональной лаборатории», в течение многих веков формировались и вызревали традиции жизни значительной по своим размерам территории. И, как свидетельствует история, предки современных татар уважали обычаи и веру своих соседей. Эту традицию в полной мере воспринял и продолжил сам татарский народ, который изначально формировался как сплав разных этносов Евразии.

Сохранение социального, межэтнического и межрелигиозного мира – это краеугольное, принципиальное условие успешного развития России. И любая попытка его разрушить – это вызов нашему будущему, угроза суверенитету и национальной безопасности страны».

Об идеях евразийства как основе толерантного межэтнического диалога говорил и Минтимер Шаймиев, в частности заметив: «Казань является одним из естественных воплощений евразийства. В ней тюркское и славянское, исламское и православное, Восток и Запад, они органично переплелись. Казань – это символ дружбы народов. Мы по просьбе жителей республики взялись одновременно за восстановление мечети Кул Шариф и реставрацию Благовещенского собора. Кто знаком с нашей республикой, высоко оценивает установившееся взаимное доверие и уважение между людьми разных национальностей и конфессий. Мы этими проблемами, безусловно, занимаемся очень аккуратно и постоянно. В условиях озабоченности всех нас проявлениями терроризма и межцивилизационных столкновений такой опыт сейчас востребован во всем мире».

Рассматривая онтологический статус диалога, ведущий специалист в области исследования природы коммуникации Ирина Мальковская выходит на проблему организованной формы диалога и коммуникации. Процесс «спектализации» социума вынуждает нас обратить внимание на такую форму взаимодействия как церемония. «Церемония формальна, структурирована, определена, необходима как форма, создающая равные условия коммуникации, определяя ее время и место, параметры текста, выступления, дискуссии и т.д… Внешний символизм церемонии несет семантическую значимость особого рода. Это «спектализация» значимости и актуальность встречи, на которую приглашаются участники. Коммуницирует сама значимость церемонии». [12] Логика такова, что участие в церемонии, пусть и виртуальное, способствует возникновению диалога. Ибо «как только возникает диалог, заканчивается лицезрение церемонии, пространство действия расширяется. Субъект-участник больше не зритель, он акцентирован, задействован…»

Использование диалоговых форм в процессе церемонии лишь подчеркивает сущностное предназначение последней. «Когда запускается информация о…, процесс управления ей теряется. Она может тиражироваться, разыгрываться, но до обретения личностного смысла, не иметь никакой социальной продуктивности. Церемония служит первым этапом оформления данной информации в интерактивный процесс. Диалог – это этап рождения духовной, творческой интерсубъективности, на основе которой формируется консенсус». [13]

Именно поэтому мы, исследуя формы, способы организации межконфессионального диалога, обратились к анализу церемоний открытия в дни юбилея двух культурных памятников, являющихся символами ислама и православия в РТ. Разнообразные факторы, задействованные в организации этих церемоний, на наш взгляд, способствовали закреплению в массовом сознании толерантных установок и послужили приглашением к межконфессиональному диалогу на субъектно-деятельностном уровне.

Как известно, сущность диалога спрятана в психологических процессах взаимного внимания, восприятия, понимания, поэтому создание ситуации взаимного узнавания в процессе прямых трансляций церемоний открытия мечети Кул Шариф и Благовещенского собора по каналу Государственной телерадиокомпании «Татарстан»» явилось важнейшим шагом на пути его актуализации. (Символично, что оба культовых здания располагаются рядом на территории казанского Кремля.) Прямые трансляции служб шли также и на больших экранах, которые установили у стен Кремля.

Благовещенский собор Казанского кремля является древнейшим из сохранившихся в Казани памятников истории и архитектуры. До 1918 года он был главным храмом Казанской епархии.

Деревянная церковь была срублена на пустыре 4 октября 1552 года по приказу Ивана Грозного еще до создания нового каменного Казанского кремля, строительство которого начали также по приказу Ивана Грозного в 1552 году. Каменный Благовещенский собор возводился 80 псковскими мастерами с 1556 по 1562 годы по образцу Успенского собора Московского Кремля. На службах в соборе присутствовали Петр I, Екатерина II и все последующие российские императоры. Здесь бывали Александр Радищев, Александр Пушкин, Сергей Рахманинов, Владимир Короленко, в хоре неоднократно пел Федор Шаляпин. В 1920-е годы собор был частично разрушен и закрыт. Реставрация собора началась в 1977 году, но поскольку до 1996 года в нем находились хранилища республиканского архива, интерьер начали восстанавливать лишь 1997 году. До настоящего времени сохранились фрагменты фресок ХVI-ХVII веков, в частности, древнейшее фресковое изображение Казанской иконы ХVII века. Уникальность Благовещенского собора состоит также в том, что сохранилась нетронутой часть некрополя.

Что показательно, на торжественном богослужении по случаю открытия отреставрированного собора присутствовали председатель Совета муфтиев России муфтий шейх Равиль Гайнутдин и муфтий Татарстана Гусман хазрат Исхаков.

Это значимое для города событие происходило в праздник явления иконы Пресвятой Богородицы в Казани – 21 июля. Знаменательно, что открытие Благовещенского собора совпало с передачей Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II Казанской епархии одного из наиболее чтимых православными списков чудотворной Казанской иконы Божьей Матери, возвращенного в Россию Папой Римским Иоанном Павлом II. В своей речи по этому поводу Президент Республики Татарстан Минтимер Шаймиев подчеркнул: «Уверен, что это событие окажет плодотворное влияние на духовное развитие нашего народа и будет способствовать дальнейшему укрепления доверия к Татарстану как к республике с уникальными традициями межэтнического, межконфессионального взаимопонимания и согласия». [14]

В ответном слове Святейший Патриарх подробно остановился на особой миссии Татарстана в установлении межконфессионального диалога в полиэтничном регионе. Он подчеркнул: «На протяжении столетий последователи ислама и православного христианства жили на этой земле в мире и согласии, стараясь помогать друг другу. Между ними не было религиозных войн. Сегодня мусульманско-христианский диалог является одним из приоритетных направлений межрелигиозной деятельности Русской Православной Церкви. Наше сотрудничество с последователями ислама осуществляется как в рамках Межрелигиозного совета России, так и на уровне отдельных общин. Благодаря этому нам удается сохранять в обществе мир и стабильность, помогать друг другу в достижении общих целей, противостоянии разрушению нравственных основ, сохранении традиционных культурных ценностей». [15]

Чуть раньше, 24 июня, состоялось еще одно значимое для тысячелетнего города событие – открытие в Казанском кремле воссозданной мечети Кул Шариф. В качестве почетного гостя здесь присутствовал Архиепископ Казанский и Татарстанский Анастасий.

 История Казани бережно хранит память выдающегося общественного и религиозного деятеля, имама мечети Казанского кремля Кул Шарифа. Поэт, воин и мыслитель, сеид Кул Шариф погиб, обороняя город, вместе со своими учениками, дервишами и суфиями. В одной из работ он написал: «Я не тот, который, повернувшись спиной, уйдет с поля битвы». Он так и погиб, как писал, он не повернулся спиной, а стоял до конца, защищая свою мечеть. Это давало основание ряду националистически настроенных кругов говорить о возводимой мечети как о памятнике защитникам города от войск Ивана Грозного, носящем антирусский характер.

Поэтому, выступая на ее открытии, Президент Республики Татарстан Минтимер Шаймиев особо подчеркнул: «Мечеть Кул Шариф стоит рядом с Благовещенским собором и в этом есть свой глубокий смысл, связанный с чаяниями многонационального народа республики жить в мире и дружбе. Они стоят рядом как символ взаимопонимания двух ведущих конфессий страны. Храмы республики должны привлекать внимание не только своим обликом, но и образованными имамами, священнослужителями, несущими свет веры и оберегающие наши исконные традиции. Храмы важны как центры духовного сплочения людей, нравственного воспитания молодежи. Если после каждого посещения храма душа очищается, а нравственность укрепляется, значит, мечеть, церковь и другие религиозные храмы превращаются в важное звено в становлении цивилизованного демократического общества. <...> Наша задача не только показать историю ислама в республике, но его мирный, толерантный характер. Мечеть Кул Шариф должна стать местом, призывающим людей к миру, спокойствию и взаимоуважению. Она должна стать исламским музеем мира». [16]

Об этом же говорил на пресс-конференции накануне открытия крупнейшего мусульманского сооружения Европы имам мечети Кул Шариф Рамиль хазрат Юнусов: «Сюда можно прийти в любой день, потому что мечеть будет открыта каждый день и для каждого – не только мусульманина, но и для всех граждан.
Мы хотим, чтобы эта мечеть работала для всех, чтобы каждый уходил из мечети одухотворенным». [17]

Основные идеи, заложенные в художественный образ мечети: возрождение государственности, мемориальность, память о защитниках Отечества. Купольное здание с четырьмя минаретами по углам, – центр всей композиции, – символически воссоздает разрушенную много веков назад мечеть аль-Кабир города Булгар, древний символ поволжского ислама. Кроме того, в многоминаретности нашла свое отражение легенда о восьмибашенной кремлевской мечети XVI века, а купол декорирован формами, ассоциирующимися с образом и декоративными деталями «Казанской шапки» – короны Казанских ханов, увезенной в Москву после падения Казани и экспонирующейся ныне в Оружейной палате.

Комментируя свое решение о возведении мечети и реставрации собора в Кремле, Президент Татарстана Минтимер Шаймиев назвал его единственно правильным: «Я сказал: нельзя, чтобы одна несправедливость рождала другую. Зачем сейчас в отместку Ивану Грозному наносить обиду людям другой веры? Они в чем виноваты? Допустим, разрушим их собор, восстановим мечеть. Это даст мир и покой республике? Конечно, нет. Вот и стоят в нашем Казанском Кремле и мечеть, и собор – как символ того, что мы в Татарстане одинаково друг друга уважаем. Столько веков жили вместе, строили, отказывая себе во многом, общее государство. То, что потеряли его, – общее горе. Зачем же сейчас счеты сводить? Хорошее надо помнить. Тогда только придут мир и согласие». [18]

Освещение в СМИ 1000-летия Казани имело характерные особенности. Во-первых, телепередачи, публикации в прессе, материалы интернет-сайтов, разнообразная сувенирная продукция (компакт-диски, книги, проспекты и т.д.) уделяли большое внимание данному событию, подчеркивали его значимость для истории Татарстана и России и подавали его преимущественно в положительном свете. Во-вторых, власти различных уровней РТ и СМИ постоянно подчеркивали стремление народов Татарстана и жителей Казани к взаимной веротерпимости и реализации толерантных моделей поведения. В-третьих, анализ продукции телевизионных и печатных медиа показывает схожесть лексики в освещении мероприятий торжеств, использование стратегии «символизации единства» (Дж. Томпсон) для поддержания коллективной идентичности татарстанцев, которые жили и будут жить в мире и согласии. В-четвертых, материалы СМИ свидетельствуют об использовании юбилейных торжеств для дальнейшего развития властями идеи общегражданского единства татарстанцев и использовании принципов мультикультурализма в культурной политике [19], которые в дни празднования 1000-летия Казани были дополнены аппеляцией к идее евразийства как идеологической основы межэтнического и межконфессионального мира.

Таким образом, юбилей города позиционировался в СМИ как символ единения людей разных поколений, разных национальностей, культур и религий, а журналистская практика освещения события 1000-летия Казани в целом была выдержана в русле развертывания конструктивного диалога, содействующего формированию толерантности, укреплению связей между конфессиями.

Чего, к сожалению, нельзя сказать о российских СМИ. Многие эксперты среди журналистов отмечают, что регионы гораздо глубже работают на этническую консолидацию и межконфессиональный диалог, чем центральные СМИ.

Так, на сайте http://www.pravaya.ru появилась статья Елены Малер-Матьязовой «Татарстан: столкновение цивилизаций». Вот лишь одна цитата оттуда: «Несмотря даже на официальные данные Татарстана, по которым соотношение его татарского и русского населения, равно как и мусульманского и православного, составляет практически равный процент, явным предпочтением для реализации в Татарстане пользуются исключительно «национальные» мусульманские татарские проекты. Сам же Татарстан становится или создается исключительно как татарская мусульманская республика. Это прекрасно видно по тем парадигмальным изменениям, появляющимся в современном Татарстане, которые тематически можно отнести к двум мировоззренческим тенденциям: к тенденции “возрождения” национального татарского религиозно-культурно-цивилизационного проекта и закономерной в связи с этим тенденции отречения от русско-евразийского религиозно-культурно-цивилизационного проекта». [20] В качестве аргументации в ход пошли и некрасивая история с памятником Петра I, и неоднозначно воспринятая российскими историками трактовка Куликовской битвы, которая татарстанскими учеными понимается не как победа русского войска над татарским, а как военно-политический поход Москвы с целью помочь хану Золотой Орды Тохтамышу подавить мятеж своего темника Мамая, опиравшегося на помощь Крымского хана, и тем самым спасти целостность татарского государства. Елена Малер-Матьязова, уверенно прогнозируя, что соседство Благовещенского собора и мечети Кул Шариф на территории Казанского кремля вряд ли продлится долго, даже призывает русскую православную общественность города к активным действиям против попытки осуществления татарского цивилизационного проекта на территории России.

Подобная оценка межэтнических и межконфессиональных отношений в Татарстане – не редкость. 17 октября появилось обращение Союза православных граждан, в котором говорится: «Мы обращаемся к губернатору Московской области Борису Всеволодовичу Громову с просьбой приостановить строительство мечети в Сергиевом Посаде до тех пор, пока не будет прекращена сегрегация Православия в Татарстане, пока в городе Набережные Челны не будут сняты проблемы со строительством Христорождественского собора с духовно-просветительским комплексом, храма святой мученицы Татианы, пока Русской Православной Церкви не будет возвращен Благовещенский собор Казанского кремля, пока в Татарстане не прекратится этноцид (бескровный геноцид) православного тюркоязычного народа-кряшенов».  [21]

Союз Православных Граждан – довольно маргинальная общественная организация, специализирующаяся в основном на громком пиаре самой себя при помощи различных православно-патриотических инициатив, умеет, тем не менее, выбирать для этого пиара темы сочные, проблемные и действительно привлекающие общественное внимание. До этого она протестовала против пятиконечных звезд на кремлевских башнях, демонстрации по НТВ фильма «Последнее искушение Христа» и публикации в «Известиях» 31 августа 2002 года писем читателей о введении в средней школе уроков православной культуры.

За обращением последовали активные действия: бравые молодчики избили мусульман в подмосковном Сергиевом Посаде. Однако, рассказывая об этом инциденте, СМИ не посчитали необходимым акцентировать внимание на том, что такие экстремистские выходки могут привести к волне религиозной вражды в России. А глава Сергиево-Посадского района Василий Гончаров выступил с антиконституционным заявлением: «Район в целом является исключительно православной территорией, и создание здесь мусульманских культовых зданий невозможно». [22]

Мусульмане других регионов России положительно оценили позиционирование религиозных ценностей во время празднования юбилея столицы Татарстана, подчеркнув деликатную позицию татарстанских политических лидеров.

«Президент РФ, и Сергей Миронов, и Борис Грызлов, и другие наши лидеры открыто демонстрируют свою принадлежность к православию. А, например, тот же Минтимер Шарипович Шаймиев, открывая мечеть Кул Шариф на 1000-летии Казани, за исключением одной, конечно, важной для мусульманина фразы – “во имя Аллаха милостивого и милосердного”, ничем не обозначил свою конфессиональную принадлежность. Он не стал в первых рядах на молитву, в то время как Президент России и большинство чиновников в первых рядах выстаивают православные ночные службы.

Ислам вообще сам по себе – политкорректная религия. Шаймиев не хочет оскорбить чувства верующих – ни православных, ни мусульман. Я считаю, что публичные люди и государственные деятели должны быть как-то равноудалены от религий. Они должны сохранять принцип светскости нашего государства. Ситуация осложняется тем, что мусульмане плохо представлены, у нас нет лоббистов нашей религии, нашей культуры и наших национальностей», – прокомментировал ситуацию, сложившуюся в Татарстане, ректор Нижегородского исламского института, руководитель аппарата духовного управления мусульман Нижнего Новгорода Дамир-хазрат Мухетдинов в беседе со специальным корреспондентом «Времени новостей» Иваном Суховым. [23]

 В Татарстане сложилась особая модель толерантности и межконфессионального диалога, ставшая примером для многих полиэтничных регионов мира. В июле 2004 года, более чем за год до празднования юбилея, комиссар по правам человека Совета Европы Альваро Хиль-Роблес в ходе поездки по городам России посетил и Казань. Результатом этого делового тура стал доклад комитету министров Совета Европы о соблюдении прав человека в нашей стране. В нем комиссар, в частности, отметил: «Татарстан представляет собой настоящую лабораторию, в которой все определяется духом сотрудничества и диалога...» В феврале 2006 года, через пять месяцев после празднования 1000-летия Казани, он вновь посетил столицу Татарстана, где проходил международный семинар «Диалог, толерантность, образование: совместные действия Совета Европы и религиозных сообществ (конфессий)». Альваро Хиль-Роблес признался, что еще в первый свой визит почувствовал здесь дух толерантности, «который был повсюду. Это меня очень воодушевило, поэтому мне захотелось вернуться сюда, чтобы именно здесь завершить цикл наших семинаров по вопросам религий и прав человека, – отметил он. – Существующее в Татарстане уважение к самобытности гражданина любой национальности должно стать правилом не только в Европе, но и в мире». [24] Это и явилось главным итогом юбилейных торжеств, направленных на укрепление отношений всех живущих в регионе, невзирая на их этнические и религиозные различия.

Литература:

1. Борисова О.А. Толерантность как возможность выбора гендерной идентичности. – В кн.: Толерантность. Сб.статей/Под ред. Н.С.Ладыжец. – Ижевск, 2002. – С.134.

2. Набиев Р. Религиозная толерантность – востребованная норма жизни. – http://www.muslim.ru

3. Там же.

4. См.: http://www.investigation.ru/_go/anonymous/main/?path=/ru/__news/2004/10/079

5. Ерохина Е. Межкультурные коммуникации в условиях мегаполиса. – В кн.: Российская пресса в поликультурном обществе: толерантность и мультикультурализм как ориентиры профессионального поведения. – М., 2002. – С. 51.

6. См.: http://forum.userline.ru/myforum26103638/desc1_469879.htm

7. http://www.rt-online.ru/numbers/hot/?ID=27548

8. http://www.rt-online.ru/numbers/social/?ID=23153

9. См.: Пащенко В.Я. Социальная философия евразийства. – М., 2003. – 367 с.

10. www.kazan1000.ru

11. См.: www.kazan1000.ru

12. Мальковская И.А. Знак коммуникации. Дискурсивные матрицы. – М., 2004. – С. 220.

13. Мальковская И.А. Знак коммуникации. Дискурсивные матрицы. – М., 2004. – С. 223.

14. www.kazan1000.ru

15. www.kazan1000.ru

16. www.kazan1000.ru

17. www.tatarinform.ru

18. http://www.rt-online.ru/numbers/hot/?ID=27548

19. Использование разнообразных стратегий (Дж.Томпсон)  и способов оперирования идеологией в Татарстане в 1990-х годов для поддержания коллективной идентичности татарстанцев, а также презентация в СМИ идеи общегражданского единства татарстанцев и использование властями принципов мультикультурализма в культурной политике впервые подробно проанализированы Л.Р.Низамовой в книге: Постсоветская культурная трансформация: медиа и этничность в Татарстане 1990-х г.г. / С.А.Ерофеев [и др.]; под ред. С.А.Ерофеева, Л.Р.Низамовой. – Казань, 2001. – С. 166-233.

20. http://www.pravaya.ru

21. www.kongord.ru

22. www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=37430&cf=

23. http://www.vremya.ru/2005/214/13/139155.html

24. См.: http://www.rt-online.ru/numbers/chronicle/?ID=27864



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.