Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

ДИАЛОГ И ПАРТНЕРСТВО ЦИВИЛИЗАЦИЙ: МЕЖКОНФЕССИОНАЛЬНОЕ И КРОССКУЛЬТУРНОЕ ИЗМЕРЕНИЯ
30.10.2011

Валиулла Якупов
Универсализм исламской традиции в условиях вызовов глобализации

Диалог подразумевает несколько участников разговора, по крайней мере их должно быть больше, чем один. Но с кем говорить? Кто представляет другую сторону, кто говорит? Вернее, кого слушают и с кем вступают в контакт?

Чувствуется определенная тенденция отказать исламу в праве быть разным, в праве на внутреннюю дифференциацию. Но ведь нельзя иудеохристианскую цивилизацию ассоциировать только с возникновением на почве этой культуры фашизма, христианство разное. Есть православные, католики, харизматы. Так же разнообразен и ислам. Но есть соблазн представлять его одинаково-единым и таким образом демонизировать. Возникший на почве ислама политический исламизм, по сути, аналогичен фашизму в христианстве. А ведь подавляющее большинство мусульман не причастны к деяниям этой секты и они, может быть, больше других возмущены ими, так как не понаслышке знают миролюбивую сущность ислама.

Вот об этом большинстве я и хотел бы рассказать сегодня. О традиционном исламе, заключенном в ортодоксальных суннитских мазхабах.

Принято считать, что в исламе аккумулированную позицию конфессии выражают улемы, то есть ученые – знатоки шариата. Но, к сожалению, сейчас их голос игнорируется. Улемы традиционного ислама не допускаются до информационного поля. Весь мир обсуждает так называемые «фетвы» прораба, другими словами, «строительного подрядчика» Усамы бен Ладена, не имеющего никакого теологического образования, либо же представителей мусульманских сект, весьма далеких от исламской ортодоксии, будь то иранские шииты и их оппоненты саудовские ваххабиты. Голос же действительно традиционных ученых – улемов Ислама практически не слышен. Не потому, что они молчат, их мнение, видимо, специально игнорируется. Этот заговор молчания во многом позволяет некоторым кругам отождествлять исламизм с исламом вообще. Эта путаница приводит к желанию уже изменить собственно ислам, реформировать его.

Этим объясняются активные попытки инициировать религиозное реформаторство, причем необходимость такого рода срочной реформы ислама аргументируется нуждами развития общества. Понятно в этой связи, что авторы и инициаторы такого рода «реформации» ислама запутались сами и стараются запутать других, пользуясь недостаточной информированностью населения о религии вообще и об исламе в частности.

Очевидно, что это сторонники учения так называемого «социального модернизма», считающие, что последний должен носить тотальный характер и охватить в том числе и религиозную сферу. Но, к сожалению, они не заметили, что такой модернизм возможен в двух ипостасях: в собственно религиозной сфере, а также во взаимоотношениях религии и модернизируемого общества. Почему-то навязывается лишь модернизация религиозной сферы и соответственно ставится целью реформа ислама, а ведь если рассмотреть модернизм в разрезе взаимоотношения религии с модернизируемым социумом, то сразу ясно, что цель реформации ислама искусственна, ведь традиционный, нереформированный ислам также может быть использован для изменения общества без неоправданного вмешательства в религиозную догматику. Тем более ханафитский ислам никогда не выступал апологетом, ханафизм не отвергает социальную динамику как таковую.

У реформаторов ислама явно прослеживается подражательство по отношению к сторонникам христианского модернизма, особенно его протестантского подвида. Таким образом, по мнению людей, мечтающих о реформации ислама, «религиозный модернизм» носит универсальный характер и неминуемо охватит все конфессиональные системы. Очевидна ненаучность такого подхода, ведь многие уже осознали, что ислам – это не религия в христианском понимании этого слова, поэтому нет детерменированности в стадиальности развития соответствующих религиозных феноменов. Ведь в XX веке случилась исламская революция в Иране – одном из древнейших очагов человеческой цивилизации, у персов, – нации, имеющей тысячелетние культурные традиции. Согласитесь, трудно ожидать «христианскую» революцию где бы то ни было в мире. Как видим, тенденция секуляризации ограничена и не охватывает все религиозные культуры. Тем более что ислам, построенный на строго научном фундаменте, никогда не нуждался в пересмотре своих догматов в ходе развития науки, в то время как другие религиозные системы вынуждены перманентно менять свои кредо, так как они оказывались весьма далекими от уровня современного научного знания. Ведь даже представители других религий вынуждены называть ислам религией справедливости. Так, Л. Р. Сюкияйнен в книге «Мусульманская правовая культура. Коран в России» (М., 1997, с. 122) пишет: «...ислам добивался справедливости и величайшего значения знания».

Важно понять, каково отношение той или иной религии к меняющемуся, модернизирующемуся, если хотите, к реформирующемуся обществу. Если рассматривать РТ, то как ислам ощущает социальные изменения, против ли он модернизации социума, мешает ли он развитию отраслей промышленности? Очевидно, что нет, ханафитский вариант ислама, нацеленный на рационализм, как раз приветствует положительные изменения в обществе, подвигает его к позитивной динамике. Зачем же тогда нужна постановка вопроса о реформировании внутреннего содержания вероисповедных постулатов? Понятно, что «реформаторами» движет лишь их протестантофилия, подсказывающая им неизбежность универсализации на основе религиозного модернизма в условиях глобализации. Но на самом деле это отнюдь не так. Ведь символ веры ханафитов, вся их идеология обуславливает предрасположенность верующих к социальной модернизации. Если обратиться к истории ислама, взлеты мусульманской учености связаны именно с ханафизмом. Достаточно сравнить Омеядский и Аббасидский халифаты, когда столица переместилась на родину Абу Ханифы, ислам достиг своего цивилизационного апогея. Казанские ученые С.М. Михайлова и О.Н. Коршунова называют Багдад в IX–XII вв. научным центром всего мира (статья «Культура мусульманских народов России в контексте исторического взаимодействия цивилизаций» в сборнике «Ислам и христианство в диалоге культур на рубеже тысячелетий», Казань, 2001). Как видим, у традиционного мазхабического ислама сильны мотивационные возможности, способствующие социальной модернизации.

Пропротестантское мышление не дает увидеть элементарных вещей: традиционные религии могут выступать в самом авангарде социальной модернизации, причем они иногда действуют даже с самых радикальных позиций. В пример можно привести католических священников в Латинской Америке, которые в 60-е годы XX века практически были в авангарде социальных революций, реально боролись за ликвидацию эксплуатации и гнета. Да и в целом католицизм, оставаясь традиционной религией, не переходя бездумно в протестантизм, поддерживает материальный прогресс. Такие традиционно католические страны, как Италия, без всякого реформирования вероучения занимают передовые места среди развитых стран мира. Почему же тогда мы должны бездумно впадать в реформистский ражПротестантоцентрическое мышление подразумевает априори неизбежность секуляризации общества, которую мыслят как процесс освобождения от влияния религии, в том числе и сознания, индивидуального, группового и общества в целом. Но является ли секуляризация неизбежной в исламских обществах? Очевидно, что жесткой необходимости в ней не наблюдается. Пример Малайзии показывает, что при усилении исламизации всей гуманитарной сферы общества достигаются неплохие результаты в плане социальной и материальной модернизации. Даже в Иране ныне достигнуты значительные экономические успехи.

В то же время нельзя отрицать наличия в мире и явлений религиозного антимодернизма с «исламским лицом». Но зачастую он связан с внешними причинами: в Афганистане – с советским вторжением и длительной оккупацией, в Королевстве Саудовская Аравия – с засильем ваххабитской «средневековой» сектантской идеологии, толкающей общество в родоплеменную архаику кланового, трайбалистского «королевства». Как видим, антимодернизм в исламском мире обусловлен последствиями колониализма или сектантскими извращениями исламской ортодоксии. Ведь попытки колонизаторов провести секуляризацию по-европейски не могли не вызывать протест и привели к протестному антимодернизму, облеченному в религиозную личину. Кроме того, западный «прогресс» помимо благ и преимуществ цивилизации породил и духовно-моральный кризис, «голливудскую» культуру. Исламская периферия, сталкиваясь в первую очередь с этой навязчивой дешевой ипостасью «цивилизации», поддается соблазну абсолютизации этих негативных сторон модернизации и склоняется к ее полному отвержению. Понятно, что традиционные религиозные системы, имеющие развитые философские догматические доктрины, далеки от такого однобокого анализа большого и сложного феномена западной культуры и способны без всякой реформации селективно воспринимать ее позитивные стороны. Яркой иллюстрацией этому служит татарская община в Финляндии, не поддавшаяся реформаторскому соблазну и гармонично вписавшаяся в европейскую среду. Как видим, ханафизм здесь демонстрирует свои большие возможности в плане приспособляемости и нацеленности на прогресс. Вообще трудно представить, чтобы татары в Финляндии активно сопротивлялись модернизации и встали бы на путь террора, чтобы не допустить прогрессивного развития общества. Очевидно, что так же абсурдно думать, что мусульмане Татарстана (если не изменят ханафитский мазхаб!) будут сопротивляться модернизации.

Таким образом, ханафитский мазхаб, отстаивая изначальные религиозные постулаты, в то же время признает свободу духовного поиска при условии соблюдения известных границ правоверия, приемлет любые изменения в жизни людей, заботясь лишь о ее соответствии духовному измерению, выражаемому в приверженности плюрализму, высокой морали, рациональному мировосприятию.

Ханафизм основан на научном восприятии вероисповедных источников, исключающем конъюнктурные «человеческие» трактовки священных текстов, что приводит к объективному восприятию действительности, в том числе и социальной.

Таким образом, если касаться вопроса классификации феномена ханафизма в РТ, то, возможно, по отношению к нему не стоит шаблонно применять определения и религиозного фундаментализма, и традиционализма, так как эти термины во многом приобрели размытый и многозначный характер. Скорее, ханафизм можно трактовать как религиозный консерватизм, понимая под этим стремление мазхабистов сохранить без изменений вероучительное кредо в сфере догматики. Но это отнюдь не означает социально-экономического консерватизма.

Итак, необходимо различать собственно религиозный модернизм и отношение религии к модернизирующемуся обществу. Для нужд модернизации общества нет непременной необходимости модернизировать вероучение собственно религии, тем более если эта конкретная религия настроена промодернистски. В Татарстане гораздо легче достичь успехов в общественном прогрессе, опираясь на традиционную ханафитскую религиозность, не тратя силы и энергию на ее реформирование, которое, понятно, только приведет к появлению жалкого подобия готовой, общественно востребованной ханафитской научной доктрины.

В России постепенно укрепляется понимание важности поддержки именно традиционного ислама, основанного на классических мазхабах. Этот ислам толерантен и нацелен на мирное совместное развитие. Пример татар Финляндии и Татарстана в этом смысле показателен. Мне думается, что и в мире необходима переориентация на общение с представителями традиционного ислама, а не маргинальной секты исламистов, поставивших целью узурпировать право говорить от имени ислама.

А о важности зрелого подхода мы могли заключить сегодня из выступлений представителей Восточной Европы, недавно вернувшихся в западный мир: в них чувствуется нетерпимость неофитов, гораздо более терпимы на их фоне выступления представителей стран, традиционно считающихся западными. Таким образом, традиционный ислам – это наиболее достойный и конструктивный партнер для диалога и та опора, которая поможет справиться с политическими исламистскими сектами.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.