Издательский дом Медина Официальный сайт
Поиск rss Написать нам

Новости партнеров:

Религии России: проблемы социального служения. Сборник материалов конференции
19.09.2011

Русская православная церковь в образовательной политике государства
во второй половине XIX — начале XX вв.[1]

Красницкая Т. А.

 

Во второй половине XIX века в Российской империи происходят серьезные изменения в образовательной политике. Они были обусловлены реформами Александра II. В первую очередь — крестьянской, которая освободила от крепостной зависимости 23 млн. человек. В связи с изменением условий народной жизни возник вопрос о народном образовании. Правительство, общество и православное духовенство признавали необходимость образования народа, предпринимая «все усилия» для его решения.

Еще до освобождения крестьян вопрос об ответственности церкви за морально-религиозное воспитание стал рассматриваться духовенством как насущный. Усилия некоторых епископов, поддержанных приходским духовенством (следует упомянуть киевских митрополитов Исидора Никольского и Арсения Москвина), привели к возникновению еще до 1861 г. большого числа новых церковных школ. В 1859 г. в Российской империи было открыто до 100 церковно-приходских училищ, а в 1861 г. их числилось 1206[2].

В течение одного 1861 г. духовенство успело, по данным всеподданнейшего отчета обер-прокурора, «открыть изумительное множество народных училищ и привлечь в них огромное число учеников»[3]. Быстрому распространению церковных школ содействовал указ Святейшего Синода от 26 июня 1861 г. о доставлении ежемесячных сведений об успехах народного образования. Нужно заметить, что перед его изданием в Святейшем Синоде имелись уже обстоятельные сведения о положении церковно-приходского училищного дела. По данным всеподданнейшего отчета за 1861 г., «живые и положительные известия» о трудах и успехах духовенства в деле образования народа, постоянно доставлявшиеся епархиальными начальниками, «были наилучшим ответом на те сомнения, которые противники православного характера первоначальных школ подвергали способность и усердие духовенства к обучению народа, не смея прямо отрицать его особенных прав на образование народа»[4].

Особенную силу указ Святейшего Синода от 26 июня 1861 г. получил после повеления императора Александра II, который последовал на доклад обер-прокурора по вопросу распространения в Вологодской епархии народного образования: «Об успехах по этому делу и по прочим епархиям доносить мне ежемесячно»[5].

После издания вышеуказанного распоряжения во многих губерниях ежемесячно стали открываться целые сотни церковно-приходских школ. Получая сведения о быстром возрастании числа школ, в центре не считали возможным относиться к этим сведениям со слепым доверием, а старались через «особые сношения» проверять показания о численности школ. В 1861 г. значительное количество церковно-приходских школ возникло в 12 епархиях Российской империи: Киевской (1335), Подольской (1241), Волынской (1216), Тульской (1023), Черниговской (841), Рязанской (775), Тверской (760), Костромской (690), Кишиневской (660), Смоленской (583), Минской (585), Рижской (293)[6].

С середины XIX века вопрос распространения грамотности среди населения становится главным в образовательной политике государства. В 1861 г. при Министерстве народного просвещения был учрежден особый комитет для «начертания» общего типа первоначальных училищ разных ведомств. В его работе непосредственное участие приняло духовенство. В особом мнении, представленном от духовного ведомства князем С.Н. Урусовым, проводилась мысль о необходимости теснейшего союза церкви с народною школою и, следовательно, особых прав на нее православного духовенства[7]. Вслед за этим министр народного просвещения граф Е.В. Путятин и обер-прокурор Святейшего Синода граф А.П. Толстой внесли в Государственный Совет представление о передаче всех народных училищ в ведение Святейшего Синода. Но после назначения А.В. Головина министром народного просвещения оно было возвращено. Новый министр считал, что православное духовенство не способно было стать наставником народа и что для обеспечения единства и качества учебного процесса, школы должны находиться в распоряжении его ведомства.

18 января 1862 г. последовало повеление, по которому требовалось, чтобы управление начальными народными школами продолжало оставаться в тех ведомствах, которыми они открыты. В силу того же распоряжения, Министерство народного просвещения должно было содействовать «преуспеянию» школ, открытых духовенством, и само пользоваться соответствующим со стороны православного ведомства. Но в нем не было определено, в чем должно состоять заведование духовенства в открываемых ими школах и какое содействие нужно оказывать друг другу. Вследствие этой неопределенности возникли недоразумения между ведомствами духовными и народного просвещения[8].

Другим повелением от 28 июня 1862 г. от особого присутствия по делам православного духовенства требовалось: «открыть духовенству способы ближайшего участия в приходских и сельских училищах»[9].

В 1864 г., с изданием «Положения о земских учреждениях», к «посильному содействию» начальному образованию призваны были и земства. В п. 7 ст. 2 этого «Положения» объяснялось, что участие земства в деле народного образования должно выражаться «преимущественно в хозяйственном отношении». Нужно заметить, что с того же времени простор для деятельности по народному образованию получили отдельные общества и частные лица. При таком положении дела действительных успехов в народном образовании можно было ожидать только при согласованности действий различных ведомств.

14 июля 1864 г. Александр II одобрил «Положение о начальных народных училищах», которое относилось к училищам всех ведомств. Училища Министерства народного просвещения, Святейшего Синода и других ведомств были открыты для всех сословий. В них, согласно ст. 1, «следовало обучать и воспитывать детей на религиозных и нравственных основах». Отмечалось, что это могло быть только при условии участия во всем учебном процессе в качестве учителей и надзирателей народных училищ православных клириков (ст. 15–17). Все школы, независимо от ведомственной принадлежности, имели одинаковую учебную программу: обучение Закону Божию, чтению церковных и гражданских книг, письму, арифметике и, по возможности, церковному пению. Религиозное обучение должны были осуществлять «местные» пастыри или особые учителя из духовного сословия. Другие предметы могли преподавать либо клирики, либо псаломщики, либо лица, уполномоченные для этого школьными советами. Размер платы за обучение, которую должны были вносить родители, устанавливали ведомства, общества или частные лица, которые управляли народными школами или поддерживали их. Правительство отказывалось в «Положении» от какой-либо собственной инициативы, предоставив открывать школы отдельными ведомствами, городским или сельским обществам, а также новообразованным учреждениям — земствам, на собственные средства[10].

«Положение о начальных народных училищах» главной своей целью имело достижение согласия в трудах всех деятелей по народному образованию и, в частности, прекращение особенно в южных регионах противостояния по учебным делам между ведомствами народного просвещения и духовным. Для этого оно учреждало губернские и уездные училищные советы, имеющие право принять на себя заведывание всеми начальными народными училищами (ст. 18). Губернские училищные советы состояли из епархиальных архиереев, начальников губерний, двух членов от губернских земских собраний и по одному из тех ведомств или обществ, которые содержали начальные народные училища (ст. 19) [11]. В советах должны были заседать с одинаковыми голосами представители всех элементарных училищ как казенных, так и общественных и частных. Правительство надеялось, что при таком положении во взглядах на учебное дело установится необходимое для его успеха единство, и советы не будут покровительствовать одним училищам в ущерб другим.

Издавая «Положение о начальных народных училищах», законодатель высказал свое убеждение, что образование и воспитание народа обязательно должно быть основано на религиозных началах (ст. 1) и что только при непосредственном участии духовенства в качестве преподавателей (ст. 15 и 16) и наблюдателей за всеми народными школами (ст. 17) оно может получить правильное и успешное развитие[12].

По мнению исследователя И. Преображенского, «министерские и земские деятели поняли приглашение правительства содействовать» развитию народного просвещения далеко не так, как его понимало духовенство. В этом приглашении «они видели признание неудовлетворительного состояния народных школ, открытых духовенством». Земство посчитало, что оно призвано исправить недостатки этих школ, так как светские лица, по их мнению, более способные к учительской деятельности, чем духовенство, которое должно уступить место новым хозяевам народных школ[13].

Постепенно духовенство оттесняют с поприща народного образования, забирая открытые школы в свое заведование. Так, в Могилевской епархии в 1865 г. министерскими чиновниками забиралось в свое ведение столько церковно-приходских школ, сколько позволяли финансовые средства. Между тем по отчислению церковных школ из духовного ведомства в местной консистории никаких дел не производилось, и епархиальное начальство не было поставлено в известность, сколько народных школ было отобрано из его ведения.

Подобные действия местных учебных начальств привели к сокращению численности церковно-приходских школ в России. И когда императору при представлении ведомостей о церковно-приходских школах за вторую половину 1866 г. было доложено, что многие из этих школ поступили в ведение Министерства народного просвещения и земства, или же закрыты вследствие учреждения новых училищ, то он на всеподданнейшем докладе написал: «Результат не весьма утешительный»[14].

Важно отметить, что в «Положении» к числу начальных народных училищ были отнесены воскресные школы», «учреждаемые как правительством, так и обществами, городскими и сельскими, и частными лицами для образования лиц ремесленного и рабочего сословий обоего пола, не имеющих возможности пользоваться учением ежедневно»[15]. В 1860 г. воскресные школы были узаконены. В 1861 г. Министерство внутренних дел издало «Общие правила для воскресных школ». Со временем учебное ведомство начинает усиливать надзор за «характером и направлением» деятельности этих школ. 14 февраля 1861 г. Святейший Синод предписал епархиальным преосвященным распорядиться о назначении в каждую воскресную школу священника, дабы он вместе с училищным начальством наблюдал, «чтобы на уроках не допускалось ничего противного правилам веры и началам нравственности»[16]. Установленные правила показались для учредителей воскресных школ «чрезвычайно стеснительными». Поэтому они «значительно охладели» к делу народного просвещения. Вследствие этого началось быстрое сокращение числа воскресных школ. Впоследствии обнаруженная революционная пропаганда (в двух петербургских школах) послужила поводом к повсеместному их закрытию (10 июня 1862 г.). «Положением» 1864 г. воскресные школы были снова разрешены, но поставлены под надзор духовенства. Забегая вперед, нужно сказать, что указом от 9 декабря 1868 г. было призвано открывать школы подобного типа при духовных семинариях.

С назначением в 1866 г. министром народного просвещения обер-прокурора Св. Синода графа Д.А. Толстого положение церковных школ не изменилось. Они продолжали сокращаться. Д.А. Толстой пытался упрочить влияние Министерства народного просвещения на народное образование. Начало этому было положено в 1869 г., когда была учреждена инспекция народных училищ (одна должность инспектора на каждую губернию). Вслед за этим в 1871 г. была утверждена инструкция для инспекторов, в которой указывалось, что ближайшее наблюдение за всеми начальными школами, не исключая церковно-приходские, представлено означенным инспекторам. Относительно учебной части инспекторы обязаны были следить как за объемом, так и за методом и характером преподавания каждого из предметов.

Таким образом, в заведование чиновника от Министерства народного просвещения «передавались и личность законоучителя» и преподавание Закона Божия. Но учреждение должности инспектора народных училищ по одной на целую губернию ничего не давало в отношении надзора за народным образованием. Тогда Министерство пришло к мысли об изменении устройства самих училищных советов и вообще управления низшими народными училищами. Поводов для преобразований было достаточно. Губернские училищные советы, обязанные по «Положению» 1864 г. «иметь высшее попечение о начальных народных училищах», буквально понимали свои обязанности. Их наблюдение сводилось к поверхностному бумажному контролю за школами и действиями уездных училищных советов. Епархиальные архиереи — председатели губернских советов, равно как и губернаторы, не имели времени для занятий по школьным делам. Уездные училищные советы страдали еще большими недостатками. Согласно отчету министра народного просвещения за 1869 г., «были такие уездные училищные советы, которые ни разу не собирались со времени своего учреждения и даже не выбирали себе председателей. Немало было и таких, члены которых ни разу не осматривали начальные училища уезда»[17]. Ввиду этого граф Д.А. Толстой внес в Государственный совет сначала одно представление об изменении устройства училищных советов, а после рескрипта государя 1873 г. второй — измененный и дополненный.

25 мая 1874 г. было утверждено новое «Положение о начальных народных училищах». В статье 1 нового «Положения» указывалось, что «начальные народные училища имеют целью утверждать в народе религиозные и нравственные понятия и распространять первоначальные полезные знания». Статья 2 была принципиально важной, т.к. административно подчиняла все виды народных школ новому «Положению». Надзор за обучением осуществляли назначавшиеся попечителями учебных округов директора (в губерниях) и инспектора (в уездах), которые подчинялись Министерству народного просвещения (ст. 20). За духовенством, по «Положению», сохранялось право наблюдения за преподаванием Закона Божия и религиозно-нравственным обучением в начальных народных училищах (ст. 4), предоставлялось по своему распоряжению открывать и закрывать учреждения или начальные народные училища (ст. 9), не возбранялось быть в школах, не ими открытых, законоучителями и учителями по всем предметам (ст. 16 и 18). Св. Синод даже особым циркулярным указом разъяснил духовенству значение нового «Положения», а также его обязанности. Указывалось, что «Положение» «упрочивает» влияние духовенства на все школы и дает ему почтенное место в деле образования и надеется, что «православное духовенство не перестанет действовать словом, делом и примером к размножению народных училищ…»[18]

Между тем численность церковных школ с 70 - х гг. XIX в. сокращалась. Это уменьшение было вызвано не только следствием политики графа Д.А. Толстого как министра народного просвещения. Большую роль в этом сыграла санкционированная им бюджетная реформа 1869 г., которая затронула приход. Новый бюджет предусматривал улучшение финансового положения духовенства за счет уменьшения числа приходов и трудившихся в них священников и диаконов. Малые приходы были присоединены к большим, или же два прихода объединялись, а число диаконов, которые во многих случаях были учителями в церковно-приходских школах, уменьшалось. Поэтому многие школы духовного ведомства вынуждены были закрываться. Если в 1871 г. в Российской империи насчитывалось 10381 церковно-приходских школ с 259413 учениками, то в 1881 г.— только 4400 с 105385 учениками. В целом в 1880 г. в губерниях европейской России было 22389 начальных школ, из которых пятая часть находилась в руках духовенства[19]. К.П. Победоносцев, после назначения на должность обер-прокурора (24 апреля 1880 г.) Святейшего Синода, обосновал уменьшение числа церковных школ тяжелым финансовым положением высшего органа духовной власти. Но причины были сложнее и коренились в школьной политике предшествующего правительства.

Таким образом, в 60–80 гг. XIX в. участие Русской православной церкви в начальном народном образовании было сведено до минимума. Ситуация меняется лишь с начала 80 - х г. XIX в., когда обер-прокурором становится К.П. Победоносцев. Благодаря его активной деятельности на этом посту православное духовенство получает возможность открывать собственные начальные школы: в 1884 г.— церковно-приходские, воскресные, в 1891 г.— школы грамоты. Для обеспечения их педагогическими кадрами церковные власти учреждают учительские школы.

К началу XX в. складывается единая церковно-школьная система. С середины 90 - х гг. XIX в. она получает государственную поддержку. Серьезные финансовые вливания государства в церковно-школьную систему объяснялись стремлением власти поставить церковь во главе начального образования.

С начала XX в. правительством и местными органами самоуправлениями предпринимается попытка введения всеобщего начального образования. Обсуждение и разработка этого вопроса началась еще в 70 - е гг. XIX в. В 1876 г. министр народного просвещения граф Д. Толстой направил директорам и инспекторам народных училищ запросы о перспективах введения всеобщего обучения. Полученные с мест отзывы, указывавшие на недостаток средств, заставили министерство отказаться от этой идеи. Только в 90 - е гг. вопрос о всеобщем начальном образовании вновь становится в центре внимания центральных и местных органов управления. На региональном уровне началась разработка школьных сетей. Главным образом этим занимались земства. К началу первой мировой войны 426 уездных земств из 400 выработали школьные сети[20]. В школьные сети могли войти правильно организованные школы: министерские, земские, фабрично-заводские училища, из числа школ духовного ведомства — только церковно-приходские школы.

Таким образом, другие типы церковных школ оставались за пределами системы начального образования. Местные власти предпринимали многочисленные попытки включения церковных учебных заведений в школьную сеть.

Правительство во главе со П.А. Столыпиным заявило об оказании помощи местным самоуправлениям во введении всеобщего обучения. При участии главы правительства были разработано несколько законов в области народного образования. 3 мая 1908 г. был принят закон «Основные положения для введения всеобщего начального обучения в Российской империи», который предусматривал финансовую поддержку местным органам в деле всеобщего просвещения народа. Затем (в 1909, 1913 гг.) последовали другие законы, способствовавшие появлению школьного строительного фонда и увеличению содержания школьных комплектов.

На практике в начале XX в. реализовать проект всеобщего обучения не удалось. Этому помешали Первая мировая война, революция и Гражданская война. До 1917 г. независимо друг от друга функционировали светские и церковные учебные заведения. Последние после революции (по закону от 20 июня 1917 г.) были переданы Министерству народного просвещения, значительная часть из них закрыта.


[1]Работа выполнена в рамках реализации ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы.

[2]Церковные ведомости.— 1894.— № 39.— С. 1375–1376.

[3] Извлечение из отчета обер-прокурора за 1861 г по ведомству духовных дел православного исповедания.— СПб., 1862.— С. 43.

[4] Там же.С. 120.

[5] Церковные ведомости. — 1894. — № 39. — С. 1374.

[6] Там же. С. 1375.

[7] Извлечение из отчета обер-прокурора за 1861 г по ведомству духовных дел православного исповедания. — СПб., 1862. — С. 121.

[8] Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. — СПб., 1865. — С. 703–704.

[9] Церковные ведомости. — 1894. — № 39. — С. 1377.

[10]Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. — СПб., 1865. — С. 1225–1228.

[11] Там же. С. 1230-1234.

[12] Там же. С. 1235.

[13] Церковные ведомости. — 1894. — № 42. — С. 1490–1491.

[14] Цит. по: Церковные ведомости. — 1894. — № 42. — С. 1490–1491.

[15] Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. — СПб., 1865. — С. 1227.

[16] Там же. С. 551–552.

[17] Цит. по: Церковные ведомости. — 1894. — № 42. — С. 1493.

[18] Цит. по: Церковные ведомости. — 1894. — № 42. — С. 1494.

[19] Церковные ведомости. — 1894. — № 39. — С. 1373.

[20] Балдин К.Е., Иванов В.В. Земские школы ивановского края:(конец XIX— начало XX века). — Иваново, 2000. — С. 262.



М

Медина аль-Ислам
Газета мусульман Евразии

М

Ислам Минбаре
Трибуна ислама —
Всероссийская газета мусульман

А

Аль-Минбар

И

Ислам в Российской Федерации

Серия энциклопедических словарей

Ж

Минарет

Ежеквартальный евразийский журнал мусульманской общественной мысли

КНИЖНЫЕ НОВИНКИ:
  • Вера и добродетель. Книга II из цикла «Проповеди» /И. А. Зарипов/
  • Коранический гуманизм. Толерантно-плюлистические установки /Ибрагим, Тауфик Камель/
  • История Корана и его сводов /Муса Бигиев/
  • Пустыня внемлет Богу: хрестоматия /сост. М. И. Синельников/
  • Исламская мысль: традиция и современность. Религиозно-философский ежегодник. Вып. 1(2016)
Д
Ислам: Ежегодный официальный журнал Духовного управления мусульман Российской Федерации
Фаизхановские чтения
Мавлид ан-Набий
Форумы российских мусульман
 
Рамазановские чтения
Фахретдиновские чтения
Хадж российских мусульман
Современные проблемы и перспективы исламоведения и тюркологии
Ислам на Нижегородчине
Миграция и антропоток  на евразийском пространстве
Х
В Вашем браузере не установлен компонент Adobe Flash Player, поэтому Вы не можете увидеть отображаемую здесь информацию.

Чтобы уставновить Adobe Flash Player перейдите по этой ссылке
Н

ИД «Медина» награжден почетной грамотой за активную книгоиздательскую деятельность

Р

Информационные партнеры

www.dumrf.ru | Мусульмане России Ислам в Российской Федерации islamsng.com www.miu.su | Московский исламский институт
При использовании материалов ссылка на сайт www.idmedina.ru обязательна
© 2009 Издательский дом «Медина»
закрыть

Уважаемые читатели!

В связи с плановыми техническими работами наш сайт будет недоступен с 16:00 20 мая до 16:00 21 мая. Приносим свои извинения за временные неудобства.